— Он был так холоден со мной, так жесток, — прошептала Хестер. — Говорил… говорил такие вещи… Я не помню, что произошло. Хотела только, чтобы он перестал. Умоляла его прекратить.

Кендра представила, как Паско обрушил на Хестер весь свой гнев и отвращение. Возможно, чтобы дать выход собственной боли. Возможно, чтобы заставить её уйти.

Миссис Гейвенстон застонала.

— Прости меня, мама. Я не помню, как взяла нож. Честное слово, не помню. — Хестер опустила взгляд на нож, который держала теперь. — Следующее, что помню, — Джереми лежал на полу. Я… я убежала. Вернулась домой и легла в постель. Приняла лауданум и легла. Всё казалось нереальным. Ужасный кошмар. Я… я не хотела вспоминать, но не могла перестать плакать.

Кендра вспомнила покрасневшие глаза и нос Хестер. Всё это время та страдала не от простуды: она плакала.

— Я пыталась делать вид, будто ничего не случилось. Но потом ты попросила мисс Донован найти Джереми… и она нашла. — Хестер подняла заплаканное лицо к матери. — Я пыталась думать только о работе, но бесполезно. Джереми преследовал меня. Каждый раз, когда я проходила мимо его кабинета… Я больше не могу. Не могу жить с тем, что сделала, мама. Хочу, чтобы всё закончилось.

Миссис Гейвенстон опустила руку. На щеках остались красные следы от пальцев.

— Нет, дорогая. Пожалуйста, положи нож. Это моя вина… всё моя вина. Мне следовало догадаться… — Рыдание перехватило ей горло. — Боже, что я натворила?

— Ты ничего не сделала, мама. Это мой грех. Я убила Джереми. — Хестер сильнее прижала нож к запястью.

— Если вы сейчас покончите с собой, то обречёте собственную мать на ту же муку, от которой пытаетесь избавиться, — сказала Кендра, не отводя от Хестер взгляда. — Вы этого хотите? Хотите, чтобы ваша смерть преследовала её так же, как смерть Джереми преследует вас? Неужели вы способны на такую жестокость?

Хестер замешкалась.

— Пожалуйста, положи нож, дорогая, — снова взмолилась миссис Гейвенстон. — Пожалуйста, умоляю тебя.

Лицо Хестер исказилось от муки, когда она посмотрела на мать.

— Я не хочу причинять тебе боль.

— Тогда положи нож. Пожалуйста, Хестер, не разбивай мне сердце.

Кендра затаила дыхание, наблюдая, как меняется выражение лица Хестер. Затем девушка с резким криком выронила нож.

Миссис Гейвенстон бросилась к дочери и крепко обняла её, укачивая, словно маленькую. Обе плакали.

— Чёрт побери, — пробормотал Сэм, привалившись к дверному косяку. Он взглянул на Кендру. Его янтарные глаза потемнели от потрясения, лицо было мертвенно-бледным. — Не знаю, как ты, девочка, а я бы сейчас выпил виски.

— Я с удовольствием составлю компанию. Но сначала самое важное… у вас есть носовой платок?

— Ага. Даже не пользовался. — Он протянул ей чистый льняной квадратик. — А тебе зачем?

— Для Хестер. Будет чертовски обидно, если после всего, что мы сделали, чтобы её спасти, она истечёт кровью.

Глава 35

Но от чего же они её спасли? Этот вопрос вертелся в голове Кендры, как шарик на колесе рулетки.

Послали за констеблем Личем. Прибыв, он признал, что после суда Хестер вполне может оказаться в петле палача. Учитывая её признание, обвинительного приговора почти не избежать. Она даже не могла сослаться на самооборону. Если повезёт, её, возможно, сошлют в Австралию. Если она переживёт жестокие условия плавания, во время которого осуждённые часто умирали от тифа и холеры, а женщины подвергались насилию, то до конца дней будет заниматься каторжным трудом в этом богом забытом краю.

«И это они называют везением», — подумала Кендра, качая головой.

Третьим вариантом был сумасшедший дом. От одной мысли об этом Кендра содрогалась, но понимала, что, возможно, это самое милосердное решение. На суде можно было бы убедительно заявить о невменяемости Хестер; попытка порезать себе запястье служила достаточным доказательством. Но куда важнее было то, что миссис Гейвенстон богата. Она могла позволить себе поместить дочь в хорошую отдельную палату частной лечебницы на всю оставшуюся жизнь — или до тех пор, пока врачи не признают её психически здоровой и не разрешат выйти.

Счастливого конца здесь не было. Впрочем, в расследованиях убийств его почти никогда не бывает. Джереми Паско всё равно мёртв, ничто этого не изменит. Но привычного удовлетворения от того, что виновный предстанет перед судом, Кендра не испытывала.

Они с Сэмом остались в Уайт-Понд-Мэнор, пока не прибыл мистер Хоббс, которого вызвали лечить раны Хестер. Они пытались уйти — что ещё им оставалось делать? — но миссис Гейвенстон попросила подождать. Увидев её разбитое горем лицо, ни Кендра, ни Сэм не смогли отказать.

Они ждали в гостиной с французскими дверями. Небо вновь потемнело от свинцовых туч, и обрушился очередной ливень. Слуга зажёг свечи, подбросил в камин растопку. Горничная принесла чай. Кендра и Сэм вежливо пили из изящных чашечек, втайне мечтая о напитке покрепче.