— Спасибо, что дождались, — сказала миссис Гейвенстон, входя в комнату. За несколько часов горе и чувство вины состарили её лицо на годы. — Я хотела… сама не знаю. Наверное, извиниться за своё поведение. За то, что не призналась в правде о Джереми.

— Вам не за что извиняться, — ответила Кендра.

Глаза женщины наполнились слезами.

— Когда столько лет носишь в себе подобную тайну, признаться непросто. — Она тяжело вздохнула. — Вы уже всё знаете, но я хотела сказать… Мне необходимо сказать, что я любила отца Джереми, Робби. Если бы обстоятельства сложились иначе, мы бы поженились.

— Альбион знал о Джереми? — спросила Кендра. — Знал, что Джереми его племянник?

— Он знал о нас с Робби… Но не знал, что я была беременна, когда Робби уехал в Лондон. О ребёнке знали только мы с матерью.

— И всё же вы все эти годы давали ему деньги.

— Иногда давала. Не всегда. Так казалось проще. Так же, как проще было устроить Джереми управляющим пивоварней, чем признаться, что он мой сын. — Губы женщины задрожали, и она с усилием сжала их. — Я никогда не думала, что они с Хестер… Я не замечала. — Она помолчала. — Хочу попросить вас об одном. Знаю, не имею на это права, но мне бы хотелось, чтобы обстоятельства рождения Джереми остались тайной.

Кендра пристально посмотрела на неё.

Что бы миссис Гейвенстон ни увидела на её лице, это побудило её продолжить:

— Не ради меня, поймите. Ради Хестер. Это ничего не изменит. Зато может причинить ей ещё больше страданий. Если она узнает… — Женщина вынуждена была перевести дух. — Скандал повредит всей моей семье.

— И пивоварне Барретта, — не удержалась от добавления Кендра. Её циничная сторона снова дала о себе знать. Насколько просьба о молчании была вызвана желанием защитить Хестер и Сабрину, а насколько — стремлением спасти семейное предприятие? В глазах пожилой женщины на миг вспыхнул гнев.

— Возможно, вы считаете меня чудовищем, мисс Донован, но я делаю это ради семьи, — тихо и с достоинством произнесла она.

Кендра не стала спорить. Если миссис Гейвенстон руководствовалась чем-то ещё, кроме желания уберечь дочь от правды, доказать это было бы невозможно.

— Что станет с пивоварней Барретта? Сабрина унаследует её? — Кендра с трудом представляла себе, как младшая дочь целыми днями трудится за конторским столом.

Похоже, самой миссис Гейвенстон это тоже давалось с трудом. Она отвела глаза.

— Не знаю.

Кендре стало её жаль. За сохранение пивоварни женщине ещё предстояло бороться: дядя и Флетчер кружили вокруг, словно акулы. Если всплывёт правда о Джереми, это будет всё равно что бросить хищникам кровавую приманку. Возможно, именно такой козырь и нужен им, чтобы отнять у неё предприятие. Исторические перемены и без того складывались не в пользу женщин-пивоваров. Хотела ли Кендра собственными руками помочь капитану Синклеру и Флетчеру?

Она вздохнула.

— Это ваша тайна, — сказала наконец Кендра, глядя на миссис Гейвенстон. — Я ничего не скажу.

— И я не скажу, если вы ответите на один вопрос, — добавил Сэм.

Миссис Гейвенстон настороженно посмотрела на сыщика.

— Какой вопрос?

— Вы наняли головорезов, чтобы убить мисс Донован, потому что боялись, что ваша тайна раскроется?

Губы миссис Гейвенстон приоткрылись от потрясения.

— Я ничего подобного не делала!

Сэм долго смотрел на неё, потом кивнул:

— Тогда я сохраню вашу тайну.

Миссис Гейвенстон облегчённо выдохнула.

— Благодарю вас.

Кендра поставила чашку с блюдцем и поднялась.

— До свидания, миссис Гейвенстон. И удачи вам.

Она старалась не хромать, направляясь с Сэмом к двери. Колено очень болело. Наверное, по возвращении на Гросвенор-сквер она попросит ещё одну припарку.

— Ещё кое-что, — сказала Кендра, обернувшись к миссис Гейвенстон. — Осторожнее с зятем. Боюсь, он продаёт ваши рецепты мистеру Флетчеру.

Губы миссис Гейвенстон искривились в невесёлой улыбке.

— Знаю. Он продаёт то, что считает рецептами пивоварни Барретта. Меня удивило, что мистер Флетчер пытался подкупить Джереми. Но о недостатках зятя я прекрасно осведомлена. — Увидев выражение лица Кендры, она горько рассмеялась. — Я не такая дура, какой кажусь вам, мисс Донован. По крайней мере, когда речь идёт о пивоварне Барретта. А вот во всём остальном, похоже, разум мне изменил.

Глава 36

Кендра дождалась, пока в кабинете соберутся все — Алек, герцог, Ребекка и Малдун, — и только тогда рассказала, что произошло с Хестер. Но сначала взяла со всех обещание хранить тайну. Малдун, разумеется, сопротивлялся: чувствовал, что из его рук ускользает прекрасный материал. Видимо, репортёры Флит-стрит в девятнадцатом веке были не менее цепкими, чем в её собственное время. Лишь когда Ребекка обвинила его в том, что его жалкая газетёнка волнует его больше, чем судьбы живых людей, он нехотя отступил.