Мы заканчиваем разговор как раз в тот момент, когда Коул стучит. Я собиралась переодеться из формы, но он пришел пораньше, а я про него почти забыла — после новости, что Брейди поедет на лучшие дни моей зимы.

Я глубоко вздыхаю и открываю дверь.

Профессиональная деформация гигиениста замечать улыбки. Я видела роскошные, средние и откровенно пугающие.

У Коула Брэдли — хорошая улыбка. Очень хорошая.

Я бы с удовольствием поработала с этим ртом.

Профессионально.

— Снова привет, — говорит он. На нем расстегнутая фланелевая рубашка поверх белой футболки. Рукава закатаны до локтей, на жилистых предплечьях меловые следы.

— Снова привет, — откликаюсь, отступая, чтобы он вошел.

Звать его со мной? Ни за что. С такой линией подбородка. С такими предплечьями. Было бы приятно появиться под руку с ним и увидеть лицо Брейди? Семьсот процентов. Но это не значит, что у меня хватит наглости просить об этом почти незнакомого человека — воплощенного сына Адониса и Афродиты.

Может, из моей лжи еще что-то выйдет. Мой выдуманный парень может слететь с горы! Он такой неуклюжий.

Нет, отчаянный. Любитель адреналина. Грех было бы не остаться с ним в беде — увы, поездку в домик придется отменить.

Я закрываю за Коулом дверь и решаю вернуться к рождественскому клубку проблем потом.

Коул протягивает ладонь с резиновым серым кружочком.

— Твой уплотнитель.

— Точно! Спасибо огромное. — Беру деталь и машинально катаю между пальцами — мысль все еще бежит впереди меня. — Не стоило утруждаться.

Он улыбается. Опять эта безупречная «дентиция». Улыбка не идеальная, но идеальные — скучны. Его улыбка — наполовину про зубы, наполовину про настроение за ними.

— У меня таких мелочей завались. Могу поставить, если хочешь. Считай извинением за заваленный почтовый ящик.

— Честно? Иначе он был бы безнадежно пуст. Можешь не чинить.

Он пожимает плечами.

— Пара минут и не придется платить мастеру. Вообще собирался починить до сделки. Сейчас вынесу из машины ящик с инструментами.

Надо бы отказаться, но мой кошелек кричит, чтобы я согласилась.

— Правда пару минут?

Он улыбается и уходит к машине.

Я выдыхаю, глядя, как он бежит к багажнику. С той ночи я хожу по дому иначе — будто знание, кто здесь жил, поменяло взгляд на комнаты. Думаю, сидел ли Коул когда-нибудь на подоконнике у эркера и как расставлял мебель в спальне.

Телефон вибрирует.

Ханна: Можно фото? Даже размытое. И имя. И номер социального страхования, если есть.

Я засовываю телефон в карман, пока Коул возвращается с инструментами. Закрываю за ним дверь, он идет впереди на кухню. Он проходил по этим коридорам куда больше раз, чем я. Мне еще долго знакомиться с домом так, как он его знает.

— Удивлена, что ты меня пустила, учитывая, во что ты вляпалась из-за меня в прошлый раз, — говорит он, опускаясь на колени и открывая шкафчик.

Я кладу уплотнитель на стойку и наблюдаю. Пазлы из фактов про Коула складываются в картинку: он работает, или хотя бы подрабатывает, в ремонте.

— Пустяки, — отвечаю.

Он усмехается, выкладывает пару деталей на столешницу, берет тряпку и исчезает под раковиной.

— Новый день — новый фиктивный бойфренд, да?

— Удивлю тебя: ты мой самый первый фиктивный. Вернее, уже бывший фиктивный. — Я до сих пор злюсь на себя, что «рассталась» из-за конфет Reese’s Pieces.

— Тебе надо чаще бывать в людях, — кидает он мне озорной взгляд из полутьмы. — Справилась так, словно у тебя богатый опыт.

Я шутливо кланяюсь, хотя не уверена, комплимент ли это. Богатый опыт в ненастоящих бойфрендах звучит сомнительно.

— Видимо, это у меня в генах. — Сердце делает пару лишних ударов, когда он снова высовывается и откладывает тряпку. — И вообще, возможно, я только что снова сделала тебя своим фиктивным парнем. На пару минут.

Его взгляд цепляется за мой, в голубых глазах вспыхивает интерес.

— Вот как? Похоже, я заслужил подробности.

Я улыбаюсь сквозь сжатые зубы.

— Это было глупо. Очень глупо. И спонтанно. Хотя у меня это обычно одно и то же.

Один угол его рта чуть приподнимается.

— Теперь я точно хочу услышать подробности.

— А если я слишком унижена, чтобы рассказывать?

Он смотрит на меня с насмешкой.

— Думаешь, моя история не была унизительной?

Я фыркаю.

— Серьёзно? Девушка так по тебе помешалась, что пыталась тебя преследовать, чтобы, цитирую, вернуть твою толстовку? Да, Коул. Просто ужас какой позор.

Он запрокидывает голову и смеётся и я понемногу начинаю понимать, почему Бри дошла до такого безумия. Он берёт уплотнитель и снова скрывается под раковиной.

— Тоже способ взглянуть на ситуацию.

Я бросаю на него взгляд, хотя он меня не видит.

— А есть другой?