— Коул, я не знаю, почему ты вдруг решил уехать, но с того момента ругаю себя, что не остановила тебя.

Он сглатывает, молчит, не отводя взгляда.

— Всё это, — я киваю на дом, — полное безумие. Идея сумасшедшая, и ты тоже сумасшедший, что согласился. О чем ты вообще думал?

Он смеется, и этот звук придает мне храбрости — ровно столько, чтобы продолжить.

— А то, что я сейчас скажу, — еще одно безумие. Но это правда. — Я смотрю прямо в его глаза. — Твое правило про два свидания, может, и защищает тебя, но меня оно не спасло. — Сердце грохочет. — Я влюбилась в тебя, Коул.

Его взгляд становится глубже.

Мои слова повисают в морозном воздухе, как вихрь снежинок между нами.

— Я понимаю, что тебя это пугает, — торопливо добавляю я, — ты сам сказал, что не хочешь отношений, и мы оба согласились, что это притворство, так что я пойму, если ты…

Он делает два шага и его губы накрывают мои. Его руки крепко обхватывают мою талию, мои пальцы зарываются в его волосы.

Самое грубое и прекрасное прерывание в моей жизни. Всё остальное исчезает, кроме этого поцелуя.

Его губы движутся уверенно, пальцы сжимают мои бока, не позволяя отдалиться — будто я вообще могла бы уйти.

Я здесь. Я не уйду от Коула. Не сейчас. И, надеюсь, никогда.

В этом поцелуе есть что-то новое — нежность и уязвимость, будто мы наконец можем перестать бояться и притворяться.

Но главное, он не так уж отличается от прежних. То же тепло, тот же огонь, что был под омелой и на снегу. Значит, я не выдумала. Всё это было настоящим.

Он чуть отстраняется, прижимает лоб к моему.

— Мое правило про два свидания не продержалось и дня. Я уже давно не притворялся, Риз. Я начал влюбляться в тебя той ночью, на веранде.

Облегчение и восторг переплетаются внутри. Я беру его лицо в ладони.

— Я тоже.

Он выдыхает с таким спокойствием, что я чувствую его до самых костей.

— Прости, что уехал, — говорит он тихо. — Я подслушал, как ты говорила с Меган. Ты так быстро оборвала разговор о будущем, что я испугался. А потом Брейди сказал, что ты легко отпустила его, и…

Я киваю, беря его за руку.

— Понимаю. Ты испугался. Но я оборвала Меган не потому, что не видела будущего. А потому что видела. Хотела и боялась, что ты не хочешь. А потом ты уехал, и я просто… сорвалась. Расплакалась при Меган. Мне было так больно и я так устала притворяться, что не чувствую ничего — ни к ней с Брейди, ни к тебе. Сказать ей правду стало таким облегчением, что я набралась храбрости пойти за тобой.

Он изучает мое лицо, потом снова целует, будто не может иначе.

И я не хочу, чтобы мог.

Мы отстраняемся, и я прижимаюсь губами к уголку его рта.

— Я никуда не уйду, — шепчу я.

— И я тоже.

Он целует меня снова — мягко, как обещание.

Порыв ветра проносится мимо, я вздрагиваю.

Коул растирает мне руки. Я смотрю на уютную, теплую хижину и снова на него.

— Может, вернемся внутрь?

Он делает вид, что раздумывает.

— Еще один поцелуй?

Я улыбаюсь.

— Может, только один.

Его глаза загораются — лучше любого обогревателя.

— Хотя бы четыре секунды?

Я смеюсь и тянусь к его губам.

Похоже, мы собираемся установить мировой рекорд по четырем секундам.

Эпилог

Риз

Я устроилась в своем любимом месте в доме, у окна, как делаю уже два года — с тех пор, как купила этот дом. Вид за стеклом до сих пор завораживает, но сегодня я здесь не только из-за осеннего великолепия, разбросанного по всему району. Я жду одну-единственную машину.

Шевелю ногами под пледом, и у ступней мелькает оранжевое. Мои носки — ярко-оранжевые, с надписью Reese’s Pieces. Коул подарил их на день рождения в шутку, но я их обожаю. Они теперь напоминают мне о нем. О нас.

Телефон вибрирует — входящий FaceTime. Я подношу его и провожу пальцем по экрану.

— Привет, мам!

На экране появляется ее улыбающееся лицо, подбородок растянут под странным углом камеры.

— Привет, милая!

Папа просовывает голову в кадр.

— Привет, Ризи!

Я машу ему и улыбаюсь.

— Коул с тобой? — спрашивает мама.

Я сдерживаю смешок и смотрю в окно — нет, пока не приехал. Мама — его главный фанат, и он прекрасно освоился в роли зятя: каждый раз, когда он зовет ее «мамой», у меня теплеет на сердце. Коулу нужен был кто-то вроде нее, и он искренне ценит мою маму.

— Еще нет. Должен быть с минуты на минуту. Мы выезжаем в горы, как только он вернется.

— А в понедельник вы нас с аэропорта заберете? Или нам лучше вызвать такси?

— Заберем, — успокаиваю я.

Они приедут к нам на Рождество, что само по себе событие. Могли бы остаться во Флориде с внуками, на солнце и среди гирлянд, а выбрали серый Сиэтл и нас с Коулом. И это была их идея.