Гензелю почти не приходилось притворяться больным. Следующие две ночи он практически не спал, изучая книгу заклинаний. У самой Гретель возможности читать почти не было: колдунья заставляла её работать весь день, а на ночь неизменно запирала в подвале. Лишь на несколько коротких минут каждое утро Гретель удавалось проскользнуть в его комнату. Гензель торопливо рассказывал обо всём, что обнаружил за ночь, и вместе они обсуждали, как будут действовать в течение дня.

Несколько раз в день она приносила ему суп и хлеб, хотя днём и вечером им уже не удавалось остаться наедине. Колдунья наблюдала, как Гензель ест, проверяла его самочувствие и следила за тем, как идёт выздоровление.

Поэтому ему приходилось соблюдать осторожность.

Он изображал постепенное улучшение, но достаточно медленное, чтобы колдунья пока не сочла его полностью здоровым — и готовым к тому, чтобы отнять у него жизнь.

~ ~ ~

На четвёртое утро его мнимого выздоровления Гретель вошла с миской каши — обычным утренним завтраком.

Как всегда, Гензель ждал её с нетерпением. Ждал её общества. Её присутствия. Того удивительного ощущения, которое возникало всякий раз, когда она оказывалась рядом: сердце одновременно начинало биться быстрее и словно успокаивалось. Но этим утром ему ещё и не терпелось поделиться с ней своим открытием.

— Доброе утро.

Гретель уже закрыла за собой дверь и поставила миску рядом с ним.

Гензель нежно поцеловал её в губы — за последнее время такое приветствие стало для них привычным. Обычно она тихо улыбалась и на несколько долгих мгновений оставалась в его объятиях. Но сегодня Гретель почти сразу отстранилась.

На её лице застыла тревога.

— Любимая? — обеспокоенно спросил он.

— Мы не сможем продолжать так ещё долго. Она догадается, что мы её обманываем.

Гензель покачал головой и подвёл её к кровати. Они сели рядом, и он обнял Гретель за плечи. Никогда прежде он не встречал человека, равного ей по силе духа и решимости. И видеть, как тяжело ей сейчас приходится, было почти физически больно.

— Прошлой ночью я кое-что обнаружил, — сказал он. — Вернее, даже две вещи.

Гретель посмотрела на него с надеждой.

— Боюсь, первая новость не очень хорошая.

Она кивнула.

— Чем больше мы знаем, тем легче будет решить, что делать дальше.

— Кажется, я нашёл заклинание, которым она связала тебя с собой, — произнёс Гензель. — Его нельзя разрушить. Нельзя отменить.

На лице Гретель мелькнуло разочарование.

Всего на мгновение. Почти сразу она заставила себя принять услышанное. Но Гензель не собирался так легко отказываться от надежды освободить её.

— Однако заклинание связывает тебя с ней, а не с этим местом. Если колдунья будет уничтожена, чары перестанут действовать.

Гретель задумчиво нахмурилась.

— Я всегда знала, что её смерть освободит меня. Но магия защищает её — убить колдунью невозможно.

— Я внимательнее изучил заклинание, которое она использует против мужчин, попавших в её ловушку, — сказал Гензель. — Именно оно не позволяет ей умереть. И даже стареть.

— Значит, ключ — в этом заклинании.

Он кивнул.

— Ни одно описание действия заклинаний или зелий в этой книге не написано иносказательно. Всё следует понимать буквально. А здесь сказано, что жертва превращается во что-то холодное и неподвижное. Думаю, именно это с ними и происходит.

— Её жертвы превращаются в неодушевлённые предметы?

— Полагаю, да. И ещё в заклинании упоминаются слёзы.

Гретель поднялась и принялась расхаживать по комнате, задумчиво касаясь губ большим и указательным пальцами правой руки.

— Неодушевлённые… но плачущие.

Гензель растерянно покачал головой.

— Звучит бессмысленно.

Но Гретель внезапно резко обернулась.

Её глаза широко распахнулись.

— Я знаю, что это. Плачущие камни в саду.

Гензель замер.

— Там стоит стена, целиком сложенная из каменных колонн, — торопливо продолжила она. — И из каждой постоянно сочится вода.

Стена, сложенная из плачущих останков жертв колдуньи. От этой мысли по спине Гензеля пробежал холодок.

— И мне кажется, она боится этой воды, — добавила Гретель. — Однажды я видела, как колдунья отскочила, когда на неё едва не попали брызги. К тому же, она заставляет меня ходить за водой к ручью в лесу, хотя вода есть прямо у неё в саду.

— Тогда остаётся понять, почему она её боится, — задумчиво произнёс Гензель. — Просто потому, откуда эта вода берётся… или она действительно способна причинить ей вред? И если способна — что произойдёт, если она попадёт на тебя или на меня?

Гретель пожала плечами.

— Понятия не имею.

— Но пока это единственная слабость колдуньи, которую нам удалось обнаружить.

Гретель снова взяла миску с кашей и протянула ему.

— Тебе нужно поесть. А я пока продолжу читать книгу.

Он уже достаточно хорошо знал Гретель, чтобы не спорить с ней, когда она рассуждала настолько здраво, как бы ни казалось ему, что разгадка уже совсем близко. Несколько минут Гретель просматривала следующие заклинания, до которых они ещё не добрались, но вскоре вновь вернулась к заклинанию «Новая жизнь».

— Ответ должен быть здесь, — тихо сказала она. — Мы знаем, что делает зелье. Знаем, что мужчины превращаются в плачущие камни. Но что насчёт слёз? Почему она…