Щёки Геи теперь покрыл не просто румянец. Они выглядели как раскалённые угли. Воспоминание о словах Аргона: «Мне нравятся оргии. Думаешь, чтобы заниматься сексом, нужно любить? Уверяю тебя, всё работает даже без любви. На самом деле, думаю, любовь испортила бы большую часть удовольствия» — заставило её сердце сжаться от боли.

Гее показалось, что она проваливается точно в центр кровати. Она чувствовала себя маленькой, не просто ребёнком или даже инфантильной, а откровенно по-детски, глупой и без оружия, необходимого для такой войны. Она испытывала чувства, предназначенные для мужчины, который превратит их в стеклянную пыль и макулатуру .

«Я встречаюсь только со шлюхами, никогда не трахался с девушками и сейчас начинать не собираюсь».

Трахался. Аргон трахался. Он не занимался любовью.

Он же ясно ей сказал, не так ли? Она знала, но всё равно, слова Уинфлед словно широко распахнутые окна, открыли панораму , которую она уже могла разглядеть, но лишь сквозь щель. Однако щель не позволяла увидеть всё сразу и создавала риск сосредоточиться только на деталях, интерпретируя их по-своему , чтобы обмануться, думая, что за окном находится земной рай, а не проблеск покинутого мира, погружённого в адское пламя.

Служанка села на кровать рядом с Геей.

— Вам следует стереть эти чувства, малышка, — прошептала она с какой-то меланхолией. Она говорила не как враг , сплетничающий за спиной и несправедливо наносящий удары, а как человек, искренне скорбящий. Внезапно, даже Гее показалось, что голос Уинфлед дрогнул, словно она пыталась сдержать слёзы. — Вы не должны показывать лорду свои чувства, иначе он причинит вам боль. Держите их при себе и боритесь с ними. В любом случае путешествие скоро закончится, и когда доберётесь до Королевского дворца, у вас, конечно, будет меньше возможностей встретиться с лордом Драккеном. Уверена, всё пройдёт . Я верю, что у вас ещё есть время. — Женщина погладила Гею по волосам. — А сейчас отдохните. Вы очень устали.

Уинфлед задёрнула шторы, и комната погрузилась в полумрак. Затем служанка взяла поднос и ушла.

Гея свернулась калачиком на кровати. Она на самом деле чувствовала себя измотанной, но интенсивное использование её сил лишь отчасти объясняло эту глубокую усталость. За двадцать дней девушка пережила эмоции, которые, как ей казалось, не могли наполнить жизнь любого человека. И её жизнь тоже… Ещё месяц назад, живя на чердаке, где её держали взаперти, Гея посчитала бы такое приключение утопией.

И эта любовь… эта абсурдная и невозможная любовь… она не была к этой любви готова.

Гея верила, что любовь — это нежное и благодатное чувство, которое она испытывала к Хью, состоящее из коротких взглядов и долгих романтических мечтаний, не порождающее потребностей, подобных голоду или жажде. Чувство без трагических мучений.

Она бы предпочла такое.

По крайней мере, она бы заснула, не думая: «Когда он вернётся? Мне нужно с ним встретиться. Я знаю, это неправильно, а совет Уинфлед мудр и очень похож на совет, который Марла дала мне несколько недель назад, и понимаю, мне следует держаться как можно дальше от Аргона. Он не был и никогда не будет джентльменом, но если я его не увижу , если не увижу его хотя бы на мгновение, я почувствую себя одинокой в этом мире.

***

Несколько раз Гее приходилось щипать себя за руки, чтобы убедиться, что пешая прогулка реальна. В последние несколько недель ей часто снилось, как она идёт по тёмным коридорам неизвестных зданий, через леса, полные обгоревших деревьев, или через подземные лабиринты, замысловатые, как мысли безумцев. И каждый раз в этих тёмных, бесплодных, запутанных и безумных извилистых путях она искала Аргона.

Только сейчас это был не сон. Она чувствовала боль, когда щипала себя. Могла сосчитать пальцы. Видела своё отражение, не размытое. Обычно во сне это у Геи не получалось.

Итак, она действительно вышла из своей комнаты и отправилась на поиски Аргона в его спальню, но там было пусто. Поэтому Гея спустилась по главной лестнице, ведущей в вестибюль, и на ощупь побрела по зданию. Несколько зажжённых свечей, расставленных вдоль коридора, подтверждали, что она двигается в правильном направлении. Слуги, несомненно, оставили свечи зажжённым, чтобы хозяин мог легко передвигаться.

Ещё свет пробивался из-под закрытой двери в конце длинного коридора. Стены коридора украшали гобелены с изображением драконов. Гобелены были очень пыльными и выглядели удивительно старыми. Кто знает , развесил ли их Аргон, или же предыдущий владелец тоже питал страсть к этим благородным диким созданиям.

Будь на улице день, а настроение Геи спокойнее, она бы остановилась, чтобы полюбоваться этими огромными произведениями, которые покрывали каждую стену до потолка, словно художник хотел увековечить драконов почти в натуральную величину. Но была ночь, и спокойствие отсутствовало в её сердце. От нервозности сердце колотилось.