Враг , который имел неопределённые очертания его собственной души и столь же неопределённую сущность, словно страннейшая тоска. Чем больше воспоминаний возвращалось, тем больше под броню пробирался набор неприятных ощущений. Гораздо глубже кожи, изрезанной десятками огрубевших шрамов. Аргон вздрогнул, ощутив боль в определённом месте. Очень близко к сердцу .

«Окей, сейчас буду вести себя так, будто вчерашнего вечера не было, объясняю ей, что делать, и завтра мы расстанемся. И закончим это грёбаное путешествие.

Двадцать дней вымотали меня больше, чем двадцать семь лет».

Именно когда Аргон одевался, кто-то постучал в дверь с несколько преувеличенным усердием. Он открыл и обнаружил перед собой очень взволнованную Уинфлед.

— Леди… леди… — шептала горничная.

— Что? — отрезал Аргон.

— Сегодня утром, очень рано, я зашла к ней в комнату и оставила на стуле платье, которое нашла в одном из сундуков. Мне даже не пришлось ничего чинить; я постирала, оставила на открытом воздухе, и за час платье высохло, и…

— Переходи к сути!

— Она в это время ещё спала. Позже я вернулась, но Миледи не было в комнате. Горничная, которая принесла ей кувшин с горячей водой и помогла одеться, сказала, что Миледи интересовалась, где находится колодец.

— Колодец?

— Похоже, она пошла туда, господин. И больше не вернулась. Мы не могли пойти её искать, потому что…

— Потому что этот чёртов колодец находится слишком близко к драконам, — пробурчал Аргон. — А эта дура пошла прямо туда, прямо к ним.

Он выбежал из дворца, как сумасшедший. Магнус вёл себя спокойно с Геей на протяжении всего путешествия, но девчонка никогда не оставалась с ним наедине, без Аргона, и, главное, никогда не оказывалась лицом к лицу с более чем сотней драконов. Даже если у них и не было явного намерения причинить ей вред, они могли убить её одним неосторожным движением.

Аргон сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступени, и через несколько секунд оказался перед дверью. Он пересёк подъёмный мост, перебрался через ров, направился к поляне и… И там он застыл, словно человек, осмелившийся взглянуть на мифологическое существо, способное одним взглядом превратить любого в статую.

Этим мифологическим существом была Гея.

Гея пересекала пространство с абсолютным спокойствием, очевидно, возвращаясь от колодца. На ней было длинное платье такого же голубого цвета, как небо, когда небо было голубым, из струящейся ткани, с вышивкой жёлтых цветов на лифе. Платье с высоким воротником, доходило Гее до щиколоток, а длинные рукава застёгивались на ряды пуговиц. Ничто в ней не было обнажено или иным образом выставлено напоказ с каким-то злым умыслом, и всё же Аргон подумал, что она чертовски чувственна. Волосы ласкали её плечи, покачиваясь при каждом шаге, словно морская пена. Они снова отросли, и растрёпанная копна превратилась в каскад из мягких волн.

«Как я мог вообще подумать при первой встрече, что она такая незначительная и похожа на мальчишку?

Она похожа на богиню весны».

Но, как бы это ни было тревожно само по себе, мучительно и болезненно, по-настоящему ошеломляло другое.

Драконы отступали в сторону, чтобы пропустить её, как и его.

Драконы были спокойны.

Нет , даже более того.

Драконы проявляли благоговение.

Магнус шёл позади Геи, защищая, но не с той властностью, с которой он справлялся при мелких волнениях своей стаи. Это случалось редко, но всё же происходило. Даже когда Асвада впервые приблизилась к стае, Магнусу пришлось повышать голос, чтобы другие драконы её не тронули. Но сегодня этого не произошло. Аргон бы услышал, если бы этим утром Магнус зарычал. Он бы проснулся раньше, если бы дикий крик Старшего Дракона эхом разнёсся по долине. Нет , Магнус не рычал, ни сейчас, ни раньше. Он просто шёл позади Геи, медленно и торжественно.

Аргон уставился на происходящее, словно на мираж. Мужчина был не просто зачарован, а словно скован цепями. Это было похоже на ожившую картину.

В этот самый момент ужасная боль снова пронзила его грудь. Боль заставила Аргона наклониться вперёд и стиснуть зубы, чтобы подавить крик. Это длилось недолго, но было мучительно, как настоящая ножевая рана. Нет, хуже. Он получил много ран разной глубины, но ни одна из настоящих не была такой изнурительной, как эта воображаемая. Казалось, будто все его кости сломались одновременно. Крошки костей. Ошмётки мышц. Кровь повсюду . Хотя ничего подобного не было.

Гея, должно быть, заметила это, потому что бегом приблизилась к нему .

— Что происходит? — спросила она с заботой.

— Должен спросить тебя то же самое, — ответил он. Боль внезапно прошла, как и несколько часов назад.

— Со мной всё в порядке, — ответила Гея. — Но ещё минуту назад, казалось, ты испытывал боль! Что происходит? — повторила она.