Говоря это, Гея ходила между полками, одной рукой ведя над самыми низкорослыми растениями, словно пытаясь почувствовать их внутренние вибрации. Иногда останавливалась и погружала обе руки в горшки — по запястья, а порой и по предплечья. И постепенно, Гея проделала то же самое со всеми контейнерами и даже с голой землёй в саду .

И снова произошло то, что Аргон уже видел. Свет. Тепло. Любовь и мужество. Побеги прорастали, двигаясь быстро. Растения насыщенного зелёного цвета наполнили теплицу , вместе с ярким, здоровым цветом фруктов и овощей. Высокие деревья выросли за то время, которое потребовалось, чтобы произнести научное название соответствующего дерева. Malus domestica. Prunus persica. Punica granatum. Citrus paradisi. Теплица, некогда пустая, превратилась в настоящий рай.

Тем временем в парке, за окнами оранжереи, собрались все слуги. Многие, включая Криссу и Манрика, с благоговением наблюдали за происходящим внутри. Уинфлед плакала горячими слезами. От волнения слуги хлопали в ладоши. Они стали свидетелями настоящего чуда.

Затем Гея остановилась, согнулась и прислонилась к полке. Она выглядела усталой. Аргон понимал, что такое чудо требует значительных затрат энергии. Это была не банальная, безобидная магия. Гея использовала свои силы в больших масштабах, а не просто для того, чтобы заставить зацвести клубнику, — это должно быть очень утомительно.

Он проклинал себя за то, что не предостерёг её.

И проклинал себя ещё больше, когда заметил, что Гея очень бледна.

— Что случилось? — спросил он, приблизившись к ней.

— Ничего страшного, — ответила она с бледными губами. — Я никогда не использовала свои силы с такой интенсивностью, даже в террариуме, который создала в деревне. Мне нужно научиться дозировать силы. Я чувствую себя немного ошеломлённой и…

Гея не закончила фразу. Теряя сознание, она повалилась назад.

Аргон успел подхватить девушку на лету . Он прижал её к себе.

— Неосторожная девчонка, — прошептал он.

Аргон взял её на руки. Гея была лёгкая, как тень. Затем он вышел из оранжереи, стараясь поддерживать девушку так, чтобы она не поранилась о чешуйки его доспехов. Её голова напоминала светлое облако из кудряшек, которых ещё двадцать дней назад не было. Шелест платья напомнил шум прозрачной воды.

Он направился к замку . Обеспокоенная Уинфлед последовала за ним и тоже поднялась по лестнице. Аргон вошёл в комнату Геи, уложил её на кровать. Он прощупал её пульс — сердцебиение было очень медленным, но ровным. Постепенно губы Геи снова стали приобретать розовый оттенок, а кожа лица от болезненно-бледного вернулась к своему естественному светлому цвету .

— Она что-нибудь ела сегодня утром? — спросил Аргон у служанки.

— Нет, господин, — она вышла из комнаты сразу после того, как оделась и направилась к колодцу .

Аргон мысленно выругался бесчисленное количество раз. Он ненавидел себя со всей яростью того, кто никогда себя не любил, кто лишь терпел себя и научился мириться со своими недостатками. Теперь эта терпимость исчезла. Аргон вызывал у себя отвращение. Даже когда намеренно убивал кого-то, он не чувствовал себя таким виноватым, как сейчас, в этой комнате, с разумом, раздираемом мрачными мыслями.

«Прошлой ночью я чуть не изнасиловал её, а сегодня заставил использовать свои способности.

Согласен, на самом деле я её не заставлял.

Она первая меня поцеловала и к колодцу пошла по собственной инициативе.

Но куда делась моя рассудительность?

Почему я всегда довожу дела до крайности, прежде чем остановиться?»

— Приготовьте ей что-нибудь питательное — приказал он Уинфлед мрачным, мягко говоря, тоном. — И шоколад.

— Шоколада не так много, сэр.

— Принеси ей всё, что есть.

Оставшись один, Аргон сделал несколько шагов назад и остановился у кровати. Он чувствовал себя всё более ничтожным и развращённым.

Ведь, несмотря ни на что, он не мог отвести от неё взгляд. Не мог перестать желать её. Да, Аргон желал Гею навязчиво, болезненно.

Он смотрел как Гея лежит без сознания, видел синий корсет с жёлтой вышивкой, поднимающийся и опускающийся в такт нежному дыханию, и вспоминал грудь, которую держал в руках, её соски цвета камелии, и как сильно он хотел проникнуть в неё до конца, каждой частью своего тела.

Сексуальная фрустрация сводила Аргона с ума. Он должен был положить конец этому нездоровому воздержанию.

В этот момент Уинфлед вернулась из кухни с подносом. Она странно, очень странно, почти встревоженно посмотрела на Аргона.

— Господин… могу я вас кое о чём спросить? — спросила она.

— Нет, — резко ответил Аргон.

Однако Уинфлед не сдалась.

— Если у вас есть намерения, которые… которые касаются молодой леди… могу я посоветовать вам их подавить, господин?

Аргон резко обернулся, его голос прозвучал как животный вой.

— О чём ты говоришь?

— Я заметила, как вы на неё смотрите. Прошлой ночью я видела, как девушка выходила из вашей комнаты, а сегодня утром нашла цветы на вашей кровати.