Осознав, что они приближаются к тем самым горам, Гея вспомнила все страшные истории, которые рассказывала ей бабушка, может быть, потому , что они были правдой, а может , просто чтобы отбить у неё желание чего-то другого. Гею охватил ужас, липкий ужас, и создалось ощущение, что он ударил её в живот . Испытав столько сильных эмоций, девушка поняла, насколько несерьёзной была её жизнь в приюте. Боялась Гея всегда, и её мужество никогда по-настоящему не проверялось. Она жила, по-своему , в коробке. Жалкой коробке, состоящей из мелочей, маленьких переживаний и крошечной истории, но это место всё же было защищённым.

В этот миг такого несовершенного дня, неспособная думать, не говоря уже о том, чтобы отделять невозможные теории от вероятных, вспоминая рассказы бабушки, Гея так задрожала, что Аргону снова пришлось её подхватить.

Гея хотела умолять его не бросать её там, но не стала. Хотя в ней жила уверенность, что намерение Аргона именно это. Она промолчала, не хотела так унижаться. В любом случае слова не имели бы никакого значения, если он захотел избавиться от неё, будучи уверенным, что никто никогда её не найдёт . Какое место может быть более подходящим, чем Железные горы?

Множество образов нагромождались в её голове, пока они приближались всё ближе и ближе. Гея представила, как сама превращается в пепел, потому что слишком долго смотрит на горы. Она вообразила гигантский липкий язык, похожий на язык лягушки, высунувшийся из щели и схвативший её, как насекомое. Представила, как Аргон свяжет её внутри пещеры, заставив надеть перчатки из кожи дракона, чтобы она не могла использовать свои силы и умерла от голода, жажды и истощения.

Как же глупо было видеть сон, в котором он её спас! Зачем ему её защищать? Он был Патронусом, убийцей, он похитил её. И теперь, переполненный презрения к Принцу , поручившему ему это задание, Аргон решил, что справиться с Геей выше его терпения и лучше всего её бросить.

В этот момент кобыла остановилась. Магнус выписывал широкие эллиптические круги над вершинами гор.

— Давай спешимся, — решительно сказал Аргон.

Он первым соскочил с седла и внимательно огляделся, словно раздумывая, где именно её оставить. В каком овраге? В каком ущелье? В какой яме, которая может поглотить её навсегда?

Сердце Геи колотилось. Девушка думала только о матери, жертва которой казалась ещё более ужасной, чем когда-либо, потому что она оказалась бесполезной. Прошло двенадцать лет , но её всё равно схватили, и её ждал ужасный конец.

«Лучше было бы умереть с тобой двенадцать лет назад, матушка».

В какой-то момент Аргон, похоже, приметил место, которое ему понравилось. Гея проследила за его взглядом и вздрогнула, увидев узкую щель между двумя плитами. Неужели он оставит её там, обрекая на смерть после медленных мучений?

Затем он наклонился и помог ей спешиться.

— Я должен снять седло и дорожные баулы. Не двигайся, — сказал он ей и повернулся к кобыле.

Гея не понимала смысла его намерений. Может, он намеревался избавиться и от Асвады? Нет, он просто хотел избавить кобылу от тяжести седла и поклажи, чтобы она могла двигаться беспрепятственно, ведь он наверняка вернётся на Магнусе.

В этот момент Гея приняла решение. Порыв был неразумный и побудил её бежать. Она не знала, куда идти и что делать, но будучи свободной, у неё было больше шансов выжить, чем пленницей. Она могла использовать свои силы и…

Аргон догнал её за несколько шагов. Вот он рядом, почти прижимается к ней. Его ноги были длиннее, а сам он сильнее. Мужчина схватил Гею за запястье, и она ожидала, что он сильно встряхнёт её и сломает ей руку.

Но Аргон удерживал её с удивительной нежностью, совершенно непохожей на ту жестокость, с которой всего несколько часов назад он чуть не задушил её. Даже голос, которым заговорил с ней, звучал тихо в её ушах, теперь заполненных непрекращающимся свистом, оглушавшим чувства.

— Успокойся, Гея, успокойся.

Она посмотрела на него с подозрением. Ей хотелось показаться более гордой и менее униженной мелким страхом перед неминуемой смертью, но Гее было семнадцать, она всегда жила запертой на чердаке, и единственные реальные опасности, с которыми сталкивалась, были те, о которых рассказывала бабушка, а единственный мужчина, с кем имела дело, был Хью. Одно дело — представлять себе зло, другое — столкнуться с ним лицом к лицу .

— Чтобы ты мог убить меня без особых усилий? — спросила шёпотом.

Аргон не ответил на её провокацию.

— У тебя на шее наливается синяк, — сказал он, — и ты продолжаешь странно дышать. У тебя есть проблемы и с глотанием или ещё какие-то другие симптомы?

— Я не… я не знаю… да… горло болит, и меня тошнит .

— Вот почему мы здесь.

— Убить меня?

— Я не хочу , чтобы ты умерла, — пробормотал Аргон с явным раздражением. — И если бы хотел, не стал бы отрицать. Честно говоря, я бы даже не дал тебе времени задуматься о моих намерениях. А теперь пойдём со мной.

— Куда? В Железные горы?

— Именно. И не надо приплетать всю эту чушь про проклятия, соляные столбы, плотоядных великанов и прочую ерунду , которую несут люди. Это такие же горы, как и любые другие. Но суеверия на самом деле могут быть полезны. Никто никогда не подберётся близко.

— Значит, никто не найдёт моё тело?