Гея протянула ему спелый сочный плод, и Аргону снова пришлось заставить себя не думать с вожделением. Он взял клубнику и попробовал. Ягода была действительно вкусной. Он никогда не пробовал ничего подобного. Когда-то в королевских теплицах была клубника, но вкус у неё был совсем другой.

В этот момент Гея наклонилась над струёй воды и стала пить, снова встав на четвереньки.

— Если у тебя есть фляга, можешь наполнить её, — предложила она.

Затем она сделала нечто совершенно неожиданное. Она вытащила из кармана

платок, на котором, судя по выцветшему изображению, кое-где виднелся цветочный узор, обмакнула ткань в воду, слегка отжала и приблизилась к Аргону .

— Что ты, чёрт возьми, делаешь? — воскликнул он, когда девушка энергично протёрла ему брюки на уровне бедра. И ещё кое-что.

— Меня на тебя недавно вырвало, и…

Аргон в ярости вскочил на ноги.

— Твою мать, девчонка, ты вообще понимаешь, что делаешь?

— Я просто хотела почистить… — прошептала она, и ему совсем не показалось, что в её тоне прозвучала провокация. Казалось, она действительно собиралась сделать именно это — отстирать его брюки — и, поскольку пятно рвоты было всего в нескольких сантиметрах от его живота, она коснулась его прямо там.

— Так нельзя делать, чёрт возьми! Кто-то же должен был тебе объяснить эти дела!

— Какие дела? — Она нахмурилась, и Аргон снова ясно увидел, что она искренне удивлена.

— Что ты за Мать? Ты знаешь, как заставить цвести клубничное поле за три минуты, но не знаешь, что нельзя лапать мужской член?

— Я не... я не хотела, — пробормотала она, покраснев так, что её лицо напомнило клубнику .

— С какой планеты ты прилетела? Честно говоря, не пойму , то ли ты слишком наивна, чтобы осознавать, на какой риск идёшь, то ли пытаешься меня спровоцировать. Нам предстоит долгое и утомительное путешествие, во время которого неизбежно придётся делить пространство, и мне нужно знать, чего от тебя ожидать.

— Ты не… ты не должен ничего от меня ожидать. Я не… я не понимала, что делаю. Извини, ладно? Я просто хотела почистить твои штаны, клянусь.

В её голосе звучало отчаяние, сильное отчаяние, страх и унижение, словно она вдруг осознала, насколько глупой и безрассудной была. И насколько опасной была её неосведомлённость.

— Ладно, я понял, успокойся. Ничего не произошло. То есть, что-то произошло, потому что я из плоти, но я ничего тебе не сделаю. Так что перестань дрожать. Но помни: если бы ты сотворила что-то подобное с Коперником, даже из самых лучших побуждений, ты бы уже лежала на коврике с чем-то во рту , и это была бы не клубника. Так что научись держать дистанцию. И веди себя как женщина, а не как ребёнок. Даже если называю тебя Соплячкой, я прекрасно вижу , что ты женщина, понятно?

Она медленно кивнула. Затем села, собранная, сдержанная, словно пытаясь защитить себя, и молча продолжила есть клубнику , опустив взгляд.

Аргон встал и наполнил флягу водой, которая продолжала бить ключом. Затем он напоил лошадь и вернулся на циновку .

— Теперь тебе лучше отдохнуть, — наконец сказал он.

Гея легла к нему спиной, отодвинувшись как можно ближе к краю циновки. Она всё ещё дрожала и, возможно, продолжала думать о своей безрассудной выходке.

— Ты не спишь? — спросила его через некоторое время в тишине.

— Очень мало. Главное, чтобы Магнус отдыхал. Я могу спать днём, когда он здесь, но бодрствование ночью не даст антропофагам подобраться к нам.

— Ты же говорил, что они здесь не живут!

Аргон рассмеялся, удивлённый, слыша в своём голосе нотки искреннего веселья.

— Спи, Соплячка, — было последнее, что он ей сказал.

— Спасибо, Аргон. Похоже, дьявол не всегда так плох, как о нём говорят, — ответила она.

***

Как и ожидалось, и как всегда, во время ночных путешествий, Аргон оставался начеку , ни на мгновение не проваливаясь в сон. Ещё и потому , что девушка, несмотря на то, что заснула к нему спиной, вдруг невольно приблизилась к его телу , возможно, чтобы согреться, учитывая, что ночи были очень холодными, и прижалась. И Аргон, несмотря на твёрдое намерение казаться равнодушным, не мог не почувствовать дрожь этого маленького тела. В тишине он встал, подбросил дров в огонь, накрыл её одним из двух плащей, которые лежали в одном из больших дорожных баулов, взял второй плащ себе и провёл остаток ночи сидя.

Аргон предполагал, что путешествие будет быстрым и лёгким, и единственными трудностями, которые мог себе представить, были венаторы и сотни разбросанных повсюду враждебных племён, которые попытаются захватить Мать.

Ни то ни другое не казалось непреодолимым препятствием.

Он мог легко держать любого туземца на расстоянии, а Коперник был трусом, который притворялся лидером, но выступал только против тех, кого считал слабыми.

А Аргон не был слабым. Больше нет.