На лице Хью появилось странное выражение. Гея сразу не смогла его понять. Сначала растерянное, потом горькое. Да, именно горькое — вот подходящее слово для описания.

— Ох, если подумать… У меня была другая идея. Я полный идиот . Знаешь, почему я не переезжаю в Пайншор, помимо той причины, о которой я тебе уже говорил?

— Ты любишь и благодарен бабушке, хочешь помогать ей с детьми?

— Это правда… но самая сильная причина, которая меня действительно сдерживает… это ты.

— Я? — Гея услышала, как дрогнул её голос, медленно произнося эту простую букву , и как бешено заколотилось сердце.

— Ты. Я не могу быть вдали от тебя, — продолжил он. — Я не хочу жить вдали от тебя. И не потому, что считаю тебя сестрой. Я знаю, сейчас не время признаваться. Правда в том… что я могу сопротивляться войне, пока не придёт время для войны, но я не могу сопротивляться любви, даже если время для любви ещё не пришло.

Губы Геи приоткрылись от изумления. В голове клубились мысли, дрожащие, как цыплята. Правильно ли она поняла то, что Хью только что дал ей осмыслить, или она всё поняла неправильно?

— Хочешь сказать… — осмелилась она, задыхаясь.

Он погладил её по щеке.

— Сейчас не время говорить об этом. Не время. Было бы несправедливо давать обещания или требовать их. Тебе ещё должно исполниться восемнадцать, даже если осталось недолго, и… нас ждут тёмные времена, Гея. Мы поверили, что у нас ничего нет, но потом будем думать, что у нас есть всё. Королевство попытается подавить революцию и утвердить власть сильнейшего. Только после этого, если мы выживем и наши доводы выиграют , я смогу свободно высказаться. Когда разговоры о добрых и позитивных чувствах не покажутся оскорблением боли, я признаюсь тебе во всём. И ты сможешь послать меня к чёрту .

— Я бы никогда не смогла послать тебя к чёрту , — прошептала Гея.

Несколько мгновений они молчали, глядя друг на друга, и за обменом взглядами не последовало никаких действий. Гея не могла думать ни о чём, кроме неловкого ощущения полёта.

— Ты не представляешь, как я хочу тебя поцеловать, — повторил Хью.

«Почему бы и нет?», — подумала Гея, но оставила это смелое заявление при себе.

— Нам лучше уйти, — сказал Хью, решительно прерывая этот волшебный момент. — Грифонов больше не видно, но всё равно лучше быть осторожным. В любом случае я принёс это.

Из-под плаща, завёрнутого в подкладку , пристёгнутую к поясу , он достал складную подзорную трубу , похожую на трость, которую при необходимости можно было использовать и для самообороны. Ношение другого оружия запрещалось. Если бы сельский патруль остановил их и нашёл что-то, отдалённо напоминающее клинок, даже тупой нож, годный разве что для резки воды, их приговорили бы к смерти. Немедленно, без перекрёстного допроса, без помилования. Трость, да ещё и хромота, заслужила бы предупреждение или в крайнем случае, требование взятки за то, чтобы закрыть глаза. Конечно, если бы их настигли венаторы, спасения не было бы, но Хью был уверен, что венаторы исчезли. А страшные драконы с их жестоким Патронусом даже не появились.

Гея кивнула. Они пересекли узкую щель, и она решила, что лучше закрыть вход большим камнем, чем использовать свои силы снаружи, чтобы воссоздать барьер из колючих растений.

Шли в темноте, насторожившись, опасаясь внезапного появления грифона с его ярко-жёлтыми глазами. Деревня находилась всего в полумиле, и чтобы добраться туда, им предстояло пересечь глинистую пустошь, усеянную дюнами, сухими кустарниками, деревьями, больше похожими на окаменелые кости, чем на деревья, и кое-где обглоданными тушами старых животных. С одной стороны, это служило преимуществом, ведь в такой пустоте врагу нелегко замаскироваться, особенно если это внушительные создания вроде грифонов. С другой стороны, и они сами — при необходимости, — тоже не смогли бы спрятаться.

Время от времени они останавливались, и Хью брался за подзорную трубу . Грифоны были скорее орлами, чем львами, созданиями воздуха, а не земли; поэтому смотреть на небо было уместнее, чем на землю.

К счастью, они никого не заметили ни наверху , ни внизу, и, хотя каждый скрип их настораживал, предвещая нападение, они беспрепятственно добрались до места назначения.

***

В приюте у Геи не было друзей. Искренняя дружба несовместима с необходимостью скрывать свои способности, а не совсем честные чувства Гея постичь не могла. Она держалась особняком и считалась девочкой странной, с кем невозможно найти общий язык. То, что она всегда носила тёмные очки, толстые перчатки даже в жару и с первого дня жила в отдельной комнате, в отличие от девочек постарше, которые оказались в общей комнате, всегда вызывало удивление и раздражение. Девочки довольствовались туманными объяснениями бабушки и имели ещё больше причин избегать приближаться к Гее, воображая, что за этими очками и внутри перчаток скрываются настоящие чудовища. А мальчики не считали её даже минимально интересной.