— Как ты думаешь, почему мы никогда не просили тебя использовать твои способности, несмотря на нищету и голод? Использование твоих сил всегда оставляет след. Ты сильно рисковала, создавая этот террариум, даже если считаешь, что действовала осторожно. Ты должна немедленно прекратить; если продолжишь, то подвергнешь нас всех риску репрессий. Но даже если мы найдём уголок земли, достаточно глубокий и удалённый, чтобы стражи Королевства тебя не вынюхали, правда всё равно выйдет наружу . Когда у людей ничего нет, они думают, что им мало нужно для выживания. Но когда у них что-то появляется, им всегда хочется большего. Чтобы получить налоговые льготы и не оказаться на погребальном костре из трупов, который завтра сожгут, они готовы продать тебя, а вместе с тобой и весь приют, что дал тебе защиту.

— Тогда в чём решение? Голодать? Если нам всё равно суждено умереть, то хотя бы умрём сытыми! — заключила Гея с ноткой гнева. — Это яблоко не украшение, знаешь ли. Можешь его съесть.

Угрюмое выражение лица Хью постепенно потеряло свою остроту.

— Я собираюсь, но это не избавит меня от беспокойства, Гея.

— Хорошо. Беспокойся, но сначала съешь яблоко.

Он откусил, и в его глазах вспыхнула новая эмоция — смесь изумления и восторга.

— Какое свежее и сочное, — пробормотал он. Хью ел яблоко, и каждый раз, кусая, прикрывал глаза, с каждым кусочком он, словно парил над воспоминаниями, которых у него не могло быть, потому что ни в одном из его воспоминаний не было хрустящих зелёных яблок. Он съел сердцевину , оставив только жёсткую плодоножку. — Ты сотворила чудо, малышка. Если бы только мир не был такой помойкой… Если бы только эти негодяи, что правят , поняли, что мы можем жить вместе, не пытаясь никого убить… Твоя сила и сила других Матерей, если есть такие, как ты, могли бы нас спасти. Ты могла бы создать деревья, реки, луга, кислород, жизнь. А вместо этого эти ублюдки эксплуатируют всё это только для себя, оставляя других умирать. Но так не будет вечно. Люди готовы восстать и отплатить за всё зло, которое им причинили. Богатые и сильные жаждали ненависти и смерти? И они получат ненависть и смерть. Но сначала нам нужно организоваться. Мы не можем просто так бросаться в бой. — Гея вздрогнула от его твёрдого, яростного голоса, непохожего на обычный голос Хью. — Даже во имя этой революции ты должна быть осторожна, Гея. Смотри, чтобы тебя не схватили прямо сейчас. Не только потому , что одна мысль о тебе в одном из этих подземелий, где тебя по очереди насилуют все эти свиньи, а потом эксплуатируют до изнеможения, вызывает у меня желание умереть и убивать одновременно, но и потому , что ты можешь быть полезна для плана.

— Плана? О чём ты?

Хью протянул руку , чтобы взять девушку за руку . Затем он пошёл в дальнюю часть пещеры, где росли фруктовые деревья. Он сел на выступающий камень и пригласил Гею сделать то же самое.

— Как ты знаешь, я нашёл работу кузнецом в Пайншоре, деревне примерно в десяти милях отсюда. Там нет соснового леса, так что не думай, что место живописное. Там примерно так же отвратительно, как и здесь. Но в той деревне есть одно преимущество. Люди поняли, что для борьбы нужно объединяться, что война между бедными ни к чему не приведёт, и бедные должны объединиться, чтобы надрать задницу богатым. Как я уже сказал, — хорошая организация важна; импульс и импровизация только создадут ещё больше трупов, от которых придётся избавляться, сжигая их на костре. Поэтому нам всё ещё нужно скрывать, что у нас есть план, что мы не только чиним замки, но и куём оружие из контрабандного металла. И мы опустошим Королевство, когда они меньше всего будут это ожидать. Если они найдут место, как это и заберут тебя, это будет конец. Мы ещё не готовы, понимаешь? Я мог бы жить в Пайншоре вместо того, чтобы каждый вечер возвращаться в приют . Но я делаю это потому , что… Это выставляет меня безобидным. Каких воинственных намерений можно ожидать от человека, кто вместо того, чтобы жить в городе и строить планы на свободе, живёт в приюте среди детей? Пусть думают, что мы все идиоты, неспособные думать. Пока нас это устраивает .

Хью крепче сжал её руку, и Гея не дрогнула.

— Когда придёт время, я тоже хочу сражаться, — заявила она.

— И ты будешь сражаться, но не сейчас. Сейчас твои силы должны оставаться скрытыми как никогда. Это, — он указал на террариум медленным круговым движением, — чудесно и послужит нам в будущем, но сейчас вызовет недоверие и осуждение.

— Хорошо, — пробормотала Гея.

— Я рассказал тебе всё, потому что доверяю тебе, — продолжил Хью. — Даже бабушка ничего не знает . Только ты. Я знаю, тайну ты сохранишь.

— Конечно, буду! Можешь доверять мне слепо! Для меня ты... ты тот мальчик, который спас меня много лет назад, тот, кто утешал меня каждый раз, когда я плакала, тот, кто всегда отдавал мне часть своей еды. Я... я считаю тебя... братом, и я до сих пор... я до сих пор храню фантик от конфеты, которую ты мне дал, пока сидела на дне колодца. Это самое дорогое, что у меня есть. Если бы меня попросили выбрать между голодной смертью и сожжением этой золотой бумажки, я... я бы умерла с голоду .