Напротив стояло циклопическое существо, несравнимое ни с чем, что Гея когда-либо видела. Единственное реалистичное сравнение — с одной из Железных гор, которые, казалось, пронзали небесный свод. Дракон был горой плоти и чешуи. Огромный и массивный. Огромный, массивный, угрожающий и чёрный.

Дракон стоял неподвижно, слегка наклонившись вперёд, его длинная шея была изогнута, череп не касался земли, а глаза с вертикальными зрачками цвета крови смотрели на неё. Всё в нём казалось сделанным из железа, хотя, наверное, это были кости и твёрдая кожа. Роговые выступы окружали его морду, от двух тёмных ноздрей исходило рассеянное ощущение тепла, которое распространялось по всему телу и за его пределы, хотя в этот момент от него не исходило никакого огня. Каждая лапа могла сровнять с землёй дом, просто наступив на него, а зубы, такие многочисленные и острые, были способны одним укусом разорвать в клочья человек десять.

Дракон не сводил с Геи глаз, оставаясь неподвижным. Двигались только его зрачки. Каждый из них был больше Геи.

Она отступала, шаг за шагом, с леденящей душу медлительностью. Ей казалось, что голова вот-вот взорвётся, и все остальные звуки исчезли. Гея слышала только биение своего сердца, бурление крови, затруднённое дыхание.

«Куда мне идти? Что мне делать? Как мне поступить?»

И тут её спина обо что-то ударилась.

Но это были не стены пещеры.

Это было человеческое тело.

И она услышала голос.

Хриплый голос с нотками сарказма, принадлежавший мужчине, который наклонился к ней сзади и прошептал ей на ухо:

— Прости, ты никуда не можешь уйти. Ты моя, маленькая Мать.

***

Паника взяла верх, и в следующие минуты Гея впала в отупение, как те пьяницы, которых она видела на обочине дороги: люди, которые, чтобы забыться от своей жалкой жизни, оглушали себя каким-то мерзким алкоголем, сделанным неизвестно из какого корня, и в итоге теряли сознание, их разум был чистым листом, а взгляд — пустым, как у каких-то старинных кукол со стеклянными глазами.

Что ж, даже не выпив ни капли, Гея вдруг почувствовала себя именно так. Слабой не только телом, но и духом. Неспособной реагировать. Далёкой от героизма. Трагически молодой.

Мужчина грубо схватил её и сунул ей в рот кусок грубой ткани. Затем взвалил её на одно плечо, как мешок, так что передняя часть её тела болталась у него на спине, а её ноги он прижимал к себе железной рукой.

Другая пленница попыталась бы пнуть его, ударить. Попыталась бы бороться, сопротивляться. Однако Гея ничего подобного не сделала. Ужас лишил её сил. Она не могла нормально дышать. Её парализовало.

Она поняла, кто он.

Никто другой не смог бы подобраться так близко к дракону .

Это был Патронус.

Это был тот чудовищный мужчина, который убил её мать.

***

Дракон следовал за ними. С каждым шагом он сотрясал землю, продавливал в ней глубокие пропасти и поднимал ослепляющее облако пыли. Деревня, должно быть, видела это. Не заметить такое было невозможно, даже если бы они находились на другом конце света. Никто не придёт ей на помощь. Все, без сомнения, прятались с сердцем в горле.

В своём положении Гея видела ноги мужчины, обтянутые прочными штанами, и тяжёлые кожаные сапоги, испачканные землёй и грязью. Должно быть, он был очень высоким, потому что ей казалось, будто стоит на вершине дерева. Он шёл медленно, с каким-то холодным высокомерием, без спешки или осторожности, свойственных человеку , опасающемуся засады. Кто мог на него напасть? Он был повелителем драконов и мира.

Внезапно мужчина остановился. У Геи не только кружилась голова, она почти задыхалась, и болело всё тело. В ушах звенело, веки были словно наждачная бумага, и её подташнивало. Прошло всего несколько минут , но ей казалось, будто она провела в этом положении часы — вниз головой, в объятиях злодея, с тряпкой в горле, а за ней гнался дракон.

Ей хотелось плакать, но глаза были сухими.

Она хотела бороться, но тело обмякло.

Она попыталась закричать, но смогла издать лишь глухой вздох.

Вдруг мир перестал быть вверх тормашками, её бедные кости захрустели, и Гея упала на землю. Патронус небрежно бросил девушку , словно мешок, набитый тряпками.

Гея села, прислонившись к стволу засохшего дерева. Сквозь веки, сжатые и болезненные от пыли, поднятой драконом, она присмотрелась к Патронусу и невольно вздрогнула. Это был крупный мужчина с полностью обритыми волосами и повязкой на одном глазу . Радужная оболочка другого глаза была чёрной, как обсидиан. Глубокие морщины избороздили его лицо, но ему не должно быть больше сорока.

Она всегда представляла себе Патронуса человеком устрашающим. Не мог он совершать подобные поступки, сохраняя при этом невинный вид. Гея была уверена: зло не только формирует душу , но и искажает черты, гасит свет в глазах, превращает кожу в древесную кору . Однако мужчина перед ней превзошёл даже самые худшие её ожидания. Он был гораздо более, чем просто устрашающим. Он был человеческой версией дракона, или их земным воплощением. В каком-то смысле он сам был драконом.