«Мне было ужасно жаль, что я не дал тебе возможности произнести надгробную речь…» Помимо того, что я был рад, что мне её не дали, этот идиот был её мужем. В день их свадьбы Викторина стала его подопечной не только на жизнь, но и на смерть; обязанностью Мико было выудить что-нибудь вежливое для её похорон. Меньше всего мне хотелось, чтобы он уступил мне дорогу, сделав неуместный комплимент мне как главе семьи Дидиус. К тому же, у Викторины был живой отец, как и у всех нас. Я был просто несчастной душой, которой пришлось взять на себя ответственность, когда наш уклончивый, эгоистичный отец решил сбежать под луну.

Мико пригласил меня на табурет. Я сел, разминая что-то мягкое. «Я очень рад возможности поболтать, Марк Дидий…» С присущей ему безошибочной рассудительностью он выбрал в качестве доверенного человека, который едва мог выслушать от него хотя бы пять слов.

«Рад помочь…»

Дела пошли ещё хуже. Мико решил, что я пришёл послушать развернутый комментарий к похоронам. «На неё собралась очень хорошая публика…» Должно быть, день на ипподроме выдался тихим. «У Викторины было так много друзей…»

В основном мужчины. Никогда не пойму, почему у парней, которые встречались с девушкой, способной хорошо провести время, возникает такое странное любопытство, если она умирает. Будь я братом Викторины, я бы возмутился.

«Твой друг Петроний был там!» — Мико звучал удивлённо. Мне самому хотелось удивиться. «Такой славный малый. Как мило с его стороны представлять тебя таким образом…»

«Отстань, Мико. Петроний Лонг собирается посадить меня в тюрьму!»

Мико выглядел обеспокоенным. Я почувствовал новый всплеск тревоги за Цензоринуса и моё смертельно опасное положение. «Как ты справляешься?» Я резко сменил тему. Вспыльчивый малыш Мико пинал мою левую почку.

«Вам что-нибудь нужно?» — спросил мой зять, который был слишком растерян, чтобы что-то сказать. «У меня есть новогодние подарки из Германии для детей. Они ещё упакованы, но я привезу их, как только смогу. Моя квартира разгромлена…»

Мико проявил неподдельный интерес: «Да, я слышал о ваших комнатах!» Отлично.

Казалось, все знали, что произошло, но никто не пытался что-то с этим сделать. «Хочешь, чтобы он помог всё уладить?» Нет, не он, мне не нужен. Я хотел, чтобы моё старое жильё стало пригодным для жизни, и уже к следующей неделе, а не к следующим Сатурналиям.

«Спасибо, но тебе и так есть о чём подумать. Позволь маме присмотреть за детьми, пока ты немного выберешься. Тебе нужна компания, тебе нужна работа, Мико!»

«Что-нибудь да случится», — он был полон неуместного оптимизма.

Я оглядел грязную комнату. Потеря Викторины не оставила никакого ощущения пустоты, никакой тишины. Ничего удивительного. Даже при жизни она всегда была где-то в другом месте, у неё были свои представления о хорошем времяпрепровождении.

«Вижу, ты скучаешь по ней!» — тихо заметил Мико.

* * *

Я вздохнула. Но, по крайней мере, его попытки меня утешить, похоже, подбодрили.

Раз уж я там был, то решил задать несколько вопросов: «Слушай, извини, если сейчас неподходящее время, но я навожу кое-какие справки для матери и встречаюсь со всеми по этому поводу. Фестус когда-нибудь говорил тебе что-нибудь о каком-то проекте, в котором он участвовал – греческие статуи, корабли из Кесарии и тому подобное?»

Мико покачал головой. «Нет. Фестус никогда со мной не разговаривал». Я знал, почему. У него было бы больше шансов оспорить философию жизни как кружащихся атомов с полуголой, едва протрезвевшей девушкой-веночницей. «Но он всегда был другом», — настаивал Мико, словно опасаясь произвести неверное впечатление. Я знал, что это правда. На Фестуса всегда можно было положиться: он бросит крошки заблудившемуся птенцу или погладит трёхногую собаку.

«Просто решил спросить. Пытаюсь узнать, чем он занимался во время своей последней поездки в Рим».

«Боюсь, я ничем не смогу тебе помочь, Маркус. Мы немного выпили, и он устроил мне пару дел, но это всё, что я о нём видел».

«Что-нибудь особенное в этих вакансиях?» Это была безнадежная надежда.

«Обычное дело. Штукатурка поверх кирпичной кладки…» Я потерял интерес. Затем Мико любезно сообщил мне: «Марина, наверное, знает, какие у него были сделки».

«Тебе следует спросить ее».

Я терпеливо поблагодарил его, как будто мысль о том, чтобы поговорить о Фестусе с его девушкой, никогда не приходила мне в голову.

XIV

Если я когда-либо хотел раскрыть убийство солдата, мне нужно было действовать более непосредственно.

Петроний Лонг предупреждал меня держаться подальше от «Флоры». Я не собирался его слушаться. Было время обеда, поэтому я направился прямо к каупоне.