— Не чувствую следов прежних попыток очищения, — пробормотал Кайус, держа наготове стилус с серебряным наконечником. — А ты?

Арк покачал головой и надел перчатки.

— Не думаю, что кто-то пытался, — сказал Роудс. — По словам агента, за последние двадцать лет дом четырнадцать раз менял владельцев. Ни одна семья не продержалась здесь дольше первого года.

Арк первым поднялся наверх. За простой белой дверью скрывался тёмный просторный чердак, заставленный старой мебелью и покрытый пылью. Но в дальнем углу, наполовину спрятанное под простынёй, стояло затейливое зеркало в позолоченной раме.

— Вот наш артефакт, — пробормотал Роудс. — Источник скверны.

Провидческое зеркало Виреллы — реликвия эпохи Второго Соглашения, созданная знаменитой пророчицей, заключившей частицу собственного дара предвидения в посеребрённом стекле. Оно исчезло во время великого пожара больше века назад. «Эгида и Пепел» хотела не просто сдержать скверну, но и изучить способность зеркала поглощать и искажать Магию Памяти. В умелых руках оно могло стать ключом к пониманию того, как сходятся магия и время.

Отец никогда не понимал «Эгиду и Пепел». Не понимал, почему Арк отвернулся от вымощенного золотом пути — управления, дипломатии, наследия — и выбрал это: поиски забытых вещей в разрушенных местах. Кассенор называл такую работу чёрной. Считал сына прославленным уборщиком, который подчищает проклятые останки, роскошь не замечать которые доступна другим.

На «Эгиду и Пепел» — компанию, которую Арк, Кайус и Роудс основали в шестнадцать и растили почти два десятилетия, — отец смотрел как на юношеский бунт, затянувшийся непозволительно долго. Возможно, подобное занятие подходило обездоленным. Людям вроде Кайуса и Роудса, за спиной у которых не было безупречной родословной, — но не его сыну.

Теперь, глядя в Провидческое зеркало, Арк слышал в мыслях холодное эхо отцовского презрения. И невольно спрашивал себя: неужели Кассия увидит то же самое? Посмотрит на пыль, опасность, извлечение проклятых предметов — и увидит принца, который прячется среди обломков?

Его губы неожиданно тронула кривая улыбка.

Вероятно, так она и увидит, но мысль не несла горечи. Если Кассия станет над ним подшучивать, то со знающей улыбкой, словно понимала ценность очищения мира от его сломанных частей. Не осуждая и не отмахиваясь — понимая.

И это меняло всё.

Он всё ещё обдумывал эту мысль, когда ноги сами понесли его вперёд. Рука поднялась к зеркалу; кончики пальцев коснулись мерцающей поверхности прежде, чем сознание успело заметить движение.

— Арк, нет! — Голос Роудса прорвался сквозь туман.

Слишком поздно.

Воздух отшатнулся. Магия зеркала хлестнула — стремительно, яростно. Удар пришёлся Арку в грудь и сбил с ног. Он тяжело рухнул, рёбра вспыхнули болью. Но страшнее оказалась отдача магии — грубой, обжигающей, прошившей защитную перчатку насквозь. Осквернённая энергия ворвалась в перевязанную ладонь, словно огонь в пергамент. Арк судорожно вдохнул, воздух застрял в горле, зрение раскололось.

Кайус выругался.

— Зеркало вовсе не спит. Оно реагирует!

Арк поднялся на одно колено, перед глазами всё мерцало.

— Рисуй сигил. Я его удержу.

Зеркало снова забилось. Роудс встал рядом, твёрдо упёрся ногами и воздвиг вокруг них барьер. Кайус опустился на колени и начал чертить сигил, мерцавший слабым светом. Каждая линия разгоралась — сперва тускло, затем ярче, — пока Арк прижимал ладонь к полу и кровь скользила к краю круга. Невзирая на боль, он направил в него магию. Энергия в комнате изогнулась и зашипела.

Дом застонал. Скверна возникла не из накопившихся эмоций. Её принесли сюда и запечатали в зеркале, словно болезнь в банке. С годами она просачивалась наружу, пропитывая стены, половицы и саму землю под фундаментом.

Зеркало кричало беззвучно, давление терзало барабанные перепонки Арка. Он стиснул зубы, когда энергия артефакта ударила в ответ. Вся правая рука вспыхнула болью. Осквернённая магия поползла от ладони вверх, обвивая запястье подобно расплавленной проволоке.

Сигил Кайуса вспыхнул раз, другой, а затем раскололся со звуком бьющегося стекла.

Взрыв испарил барьер Роудса и отбросил его в груду ящиков. Он исчез в облаке пыли. Арка швырнуло в тяжёлую дубовую балку. Рёбра хрустнули. Он сполз на пыльный пол; в месте прикосновения скверны сюртук дымился. Ладонь превратилась в месиво обнажённой, светящейся плоти. Перчатка полностью сгорела.

— Арк! — взревел Роудс, уже поднимаясь из груды расколотого дерева.

Стилус Кайуса по-прежнему светился, пока тот пытался укрепить остатки сигила.

— Якорь разрушен! Мне нужно немедленно начертить новый!

Арк попытался заговорить, но закашлялся. Голова кружилась.

— Скверна зацепилась за меня. Она уже в венах.

Кайус бросил сигил и подбежал к нему, положив руку на плечо.

— Нужно уходить. Вернёмся потом.

— Со мной всё будет хорошо. Просто начерти сигил заново.

— Ты не в том состоянии…