Вернувшись к столу, Арк обмакнул перо, остановился, положил его и снова поднял. В голове кружились слова — не та лёгкая перепалка, которой они обменивались всё утро, а нечто для него совершенно новое. Рука задвигалась прежде, чем он успел её остановить.

Ночью я остался в конторе. После твоего мой дом казался слишком пустым. Раньше я не задумывался о том, каким должен быть дом.

Поэтому спасибо. Ты мне показала.

P. S. Я даже скучаю по осуждающим взглядам твоего кота.

Арк откинулся на спинку кресла, последнее эхо послания всё ещё гудело внутри. Он не собирался рассказывать так много. И всё же не изменил ни слова.

Он не знал, когда началась перемена. Возможно, вчера на аукционе, когда Кассия стояла непоколебимо, пока его мир пытался её растерзать. Или когда она сидела рядом, обрабатывая его рану. Или когда слушала его — без осуждения, лишь с узнаванием человека, который понимает, что значит в одиночку нести тяжёлую ношу.

Он медленно выдохнул и запрокинул голову на спинку кресла. Следовало ли прекратить обмен посланиями, пока всё оставалось игрой, прежде чем они превратились во что-то иное?

Но едва вопрос возник, как сам на себя ответил: уже слишком поздно. Возможно, стало поздно ещё в тот вечер, когда Кассия встала перед клубом «Слоновая кость» и заставила целый зал демонов смотреть на неё.

Арк твердил себе, что это всего лишь стратегия — соглашение, спектакль с заранее назначенным сроком окончания. Но никто не сохраняет чужие цветы в зачарованной вазе ради договора. И не лежит без сна в пустой конторе потому, что её дом показался настоящим домом сильнее любого места, где он когда-либо жил.

Это уже давно не было игрой.

А было ли когда-нибудь?

Его взгляд переместился к вазе. Пять цветов покоились в серебряном свете и по-прежнему наполняли воздух ароматом выпечки. Минуты тянулись. Ответ уже должен был прийти, неся за собой пряности и остроумие. Но ничего не появлялось.

Он убеждал себя, что Кассия занята. Пекарня. Дети. Дюжина маленьких рук, тянущихся к ней, сотня мелких забот, никак с ним не связанных.

Но какая-то маленькая, неразумная часть Арка гадала, не сказал ли он наконец лишнего. А другая, ещё меньше и куда страшнее, спрашивала, что могло бы случиться, если бы Кассия чувствовала… то же самое.

Он провёл ладонью по лицу, понимая, что следует сосредоточиться. Нужно просмотреть документы по недвижимости, три артефакта уже неделю ожидали опознания. Но вместо этого Арк поднялся и принялся мерить комнату шагами.

Когда через несколько минут цветок так и не появился, он вздохнул и направился в боковой коридор. У каждого из троих здесь была комната — их обустроили в старом переоборудованном здании с грубыми кирпичными стенами и защитными чарами. Кайус забрал угловой лофт, Роудс — мансарду. Арк выбрал дальнюю комнату, куда мягче всего проникал свет и где никто не стучал без серьёзной причины.

Он принял душ, стараясь не намочить забинтованную руку, затем надел запасную одежду, которую держал здесь для таких ночей. Выйдя из комнаты, Арк поймал себя на том, что смотрит на стол, — и заставил отвернуться.

Цветка по-прежнему не было.

Не то чтобы он его ждал. Арк и сам не знал, зачем продолжает проверять.

Неделю назад он бы рассмеялся от абсурдности происходящего. Теперь зачарованные цветы казались единственным настоящим цветом в его мире тщательно подобранных оттенков серого. На губах промелькнула улыбка. Ирония от него не ускользнула.

Демон, который зарабатывал на жизнь распутыванием проклятий, отслеживал древнюю магию в заброшенных местах и годами выманивал тишину из кричащих домов, теперь хранил цветы, пахнущие выпечкой и уютом, которого прежде не позволял себе желать.

Он заставил себя сесть и работать. Около десяти дверь распахнулась, разрезая тишину.

— Во имя Четырёх Предков, что это за божественный аромат? — Первым донёсся шелковистый, насмешливый голос Кайуса. — Арк? Ты призвал завтрак?

— Я чувствую корицу. — Роудс ускорил шаг и появился из-за угла. — И коричневый сахар. — Он остановился, заметив аккуратно собранные в вазе цветы. — Вчера их здесь не было.

— Это магические послания Кассии, — сообщил Арк.

Кайус склонил голову, изучая мягкое мерцание чар.

— Цветы с письменами и запахом сладостей, — пробормотал он. — Как изящно.

Он наклонился ближе, прищурившись от восхищения.

— И они стабилизированы. — Выпрямился и посмотрел на Арка светлыми глазами. — Ты их сохранил.

Благоговение в его голосе выбило Арка из равновесия.

— Это архив чар, — ответил он, как ни старался, всё же переходя к защите. — Для исследовательских целей.

Роудс фыркнул.

— То есть любовные записки.

— Это не любовные записки, а стратегическая переписка. Ради помолвки.

— Фиктивной помолвки?

Арк открыл рот, собираясь подтвердить, но слово «фиктивная» легло на язык скисшим молоком.

Он не ответил.

Взгляд Кайуса скользнул по влажным волосам Арка и свежей рубашке.

— Ты не ездил домой.

— Не хотелось.

— Аукцион прошёл неудачно?

Арк посмотрел на него.