1. Все магические споры следует вести за чашкой чая; к жарким препирательствам лучше всего подавать сконы.

2. Не колдуй под воздействием кофеина: левитирующие чашки приводят к грязным происшествиям.

3. Смех — лучшее зелье. Если сомневаешься, добавь сахара и размешай с улыбкой.

Ниже перечислялись ещё пять пунктов, и к концу чтения уголки губ Арка приподнялись.

Кайус рассмеялся и указал на пятый пункт.

— Этот мне нравится больше всего: «Не накладывай проклятий до завтрака: голодная злость не оправдывает магического хулиганства». Как разумно. — Он отпил чай. — Этому правилу все мы обязаны подчиняться.

Роудс поднял бровь.

— Это правила какого-то… десертного культа?

— Не культа, — быстро поправила Лилибет. — Общества. Мы называем себя «Мистическими изгоями».

Роудс заинтересовался.

— И чем именно занимается Общество мистических изгоев?

Она пожала плечами.

— В основном сидим, пьём чай и едим пироги.

— По-моему, весьма продуктивный день, — сказал Роудс. — Новых членов принимаете?

Женщины настороженно переглянулись, а затем повернулись к Роудсу, словно оценивали количество выпечки, которое он способен съесть за один присест.

Всё ещё наблюдая за ними, Опалина пояснила:

— Мы основали Общество мистических изгоев, когда Кассия продолжила получать отказы от всех ведьмовских ковенов Анджелина.

Арк резко поднял на неё глаза.

— Отказы?

Лилибет мрачно кивнула.

— Ещё одно письмо пришло сегодня.

Его пальцы сжали чашку. Перед ним были открыты все двери Мередита, но он снова и снова решал в них не входить. Перед Кассией каждую дверь захлопывали, а она всё равно продолжала стучаться.

Взгляд вернулся к табличке. Нелепые правила, шутливые формулировки — глупость, представление. Теперь он видел, что скрывалось за юмором: способ превратить пережитый отказ в нечто своё, а не в поступок, совершённый против неё.

Вместо того чтобы умолять дать место за столом, где её не желали видеть, она построила собственный. И продолжала ставить новые стулья.

Он всё ещё обдумывал это, когда тишину нарушил стук колёс. Кассия вышла из кухни, толкая многоярусную тележку, уставленную блюдами. Первыми донеслись запахи — густые, тёплые, несомненно роскошные. Масло, долго томившееся мясо, землистые ноты печёных овощей и трав смешались с неуловимой сладостью шоколада и пряностей. Кассия была права: под тяжестью всего этого их стол бы рухнул.

Она привычно и легко управлялась с тележкой; губы слегка изгибались, будто Кассия ещё до первого слова знала, что завладела их вниманием.

Арк не шевельнулся, но обвёл взглядом угощение, пока она расставляла тарелки. Киш с золотистой корочкой, насыщенный маслом и землистым вкусом грибов. Сконы, присыпанные розмарином и тимьяном, со взбитым козьим сыром — таким воздушным, что завиток сохранял безупречную форму. Ароматное рагу с густым, тёмным бульоном, который обволакивал ложку и обещал согреть до костей.

Роудс, последние несколько минут развалившийся с непринуждённым терпением человека, которому некуда спешить, совершенно замер. Арк наблюдал, как их внимание переключилось не только на еду, но и на неё. Она двигалась неторопливо, но уверенно, каждое блюдо располагала с такой намеренной заботой, что та становилась частью её характера. Это была её сцена, её владения. Кассия завладела их вниманием, не произнеся ни слова.

Когда она поставила последнюю тарелку — пирог с томлёной грушей, чья усыпанная миндалём корочка ловила свет, — настроение за столом изменилось.

Обычно невозмутимый Кайус тихо выдохнул и выпрямился. Он редко интересовался столь обыденной вещью, как еда, но теперь сидел настороженно и изучал угощение. Менее сдержанный Роудс уже упёр кулаки в стол, наверняка подсчитывая, сколько сумеет захватить, прежде чем Кайус напомнит, что правила приличия придуманы не зря.

А Кассия даже не пыталась скрыть довольную улыбку, наблюдая за ними как женщина, живущая ради этого самого мгновения — тонкой грани между голодом и капитуляцией.

— Вам принести что-нибудь ещё? — спросила она.

— Пока нет, — ответил Роудс, не отрывая глаз от угощения. — Но, чувствую, захочу добавки.

Кайус застонал. Арк лишь вздохнул.

Она рассмеялась.

— Пируйте на здоровье.

Арк заметил едва уловимое подмигивание, прежде чем она вернулась к стойке и сразу потянулась за керамической миской и мешком муки. Он и друзья смотрели на настоящий пир, выплеснувшийся на позолоченную тележку, придвинутую к краю стола. Арк не спешил и позволил Кайусу с Роудсом первыми наброситься на еду.

Первым Роудс зачерпнул рагу — привычное нетерпение победило. Первый кусок всегда выдавал правду. Стоило долго томившейся баранине коснуться языка, как его плечи расслабились и он медленно выдохнул. Арк почти видел, как тепло проникает глубоко в кости друга.