Малкольм растерялся, и вместе с недоумением в нём вспыхнула немалая надежда. Неужели все женщины на свете настолько сбивают с толку? Или это касается только тех, с кем ему доводится иметь дело?

— Вы уходите? — спросил он, совершенно ошеломлённый.

— Уходим, — ответила Фелисити, быстро присев в реверансе. — Уверена, вы понимаете.

— Вообще-то нет, — возразил он. — Никогда в жизни не встречал женщин, готовых столь откровенно высказывать правду.

Лилит усмехнулась.

— Возможно, вам стоит познакомиться с большим количеством женщин. Мы не такие уж редкие создания.

— Уж точно не в этом доме, — сказала Фелисити. — Здесь есть ещё пять женщин, которые без малейшего труда говорят вам правду в лицо, ваша светлость. И это не считая мисс Мэри Мейхью, которая высказалась настолько откровенно, что в итоге отправилась на поиски Джеральда.

Лилит улыбнулась.

— Интересно, что он за человек, этот Джеральд?

И на этом его отпустили. Две дамы удалились, весело переговариваясь, а их юбки тихо шуршали по каменному полу, пока они направлялись к лестнице.

— Постойте! — окликнул он их, чувствуя, как весь оставшийся день ускользает у него из рук.

Они обернулись.

— Не беспокойтесь, ваша светлость, — сказала Лилит. — Мы сами найдём дорогу. А вы оставайтесь здесь и занимайтесь тем, чем мужчины обычно занимаются, когда им больше не нужно изображать заинтересованных женихов.

— Вы так и не сказали, в чём заключается вторая проблема.

Они снова повернулись к нему, и на двух совершенно разных лицах появились одинаковые любопытные улыбки.

Малкольм пояснил:

— Та, которая, по вашим словам, совершенно очевидна.

— Ах, да, — протянула Лилит.

— Хм, — добавила Фелисити.

— Миледи, — произнёс он, и в его голосе прозвучала бо́льшая угроза, чем он намеревался вложить. — Полагаю, речь о том, что я ужасный муж?

— Знаете, я не уверена, что вы были бы таким уж ужасным мужем, — задумчиво сказала Лилит.

— О нет, не был бы! — поспешно возразила Фелисити. — То есть… перестали бы им быть, как только поняли бы, насколько сильно её любите.

Он мог бы испытать стыд. Мог бы начать защищаться. Но вместо этого слова Фелисити, исполненные правды, принесли ему облегчение.

Наконец-то, подумал он. Наконец-то кто-то это увидел. Кто-то поверил.

Даже не один человек. Два.

Две женщины, которые услышали его, когда он сказал:

— Я знаю, как сильно её люблю. Я знаю это уже много лет.

Они переглянулись, а затем посмотрели на него, и их оценка была написана на лицах. Они считали его полным идиотом.

— Так скажите ей об этом, — посоветовала Лилит.

В нём вспыхнуло раздражение. Неужели они и вправду думали, что он не мечтает сделать именно это? Неужели им казалось, что всё так просто?

И тут позади них мелькнуло цветное пятно — глубокого, насыщенного баклажанного оттенка.

Сера.

Проклятье, он признался бы ей в любви прямо сейчас, если бы верил, что это что-нибудь изменит.

Он замер. А вдруг изменит?

Сердце забилось чаще, когда она появилась в дверном проёме. В её глазах читался интерес, на лице — любопытство.

— Какой чудесный павильон, — сказала она.

Он сделает это сейчас. Здесь, в месте, которое его предок построил для женщины, которую любил до безумия. Он признается ей в любви на глазах у этих дам и покончит с нелепой затеей раз и навсегда. Разве не сказал он себе этим утром, что с него хватит всяких уловок?

Волнение, радость, предвкушение и желание вырвались наружу, сами вытолкнув слова с такой поспешностью, словно он был мальчишкой, которому не терпится поделиться своей тайной.

— Я сделаю это сейчас.

Он не заметил мгновенного изумления и явного сомнения, промелькнувших в глазах Лилит и Фелисити. Всё его внимание было приковано к жене, которая вошла в павильон и присоединилась к разговору, всем своим видом выражая любопытство.

Он не увидел, как Лилит покачала головой.

Не заметил, как Фелисити открыла рот, собираясь что-то сказать, и как нахмурилась, когда Сера спросила:

— Что именно ты собираешься сделать?

Если бы он заметил хоть что-то из этого, возможно, не произнёс бы то, что произнёс при свидетелях, которых внезапно оказалось словно весь свет.

Возможно, не посмотрел бы ей прямо в глаза и не сказал, совершенно не задумываясь о последствиях, так, словно речь шла о самой обыденной вещи на свете:

— Сказать тебе, что я люблю тебя.

Глава 21

Исправляем ошибки в ухаживании: уроки любви от законных леди

Справедливости ради, он сразу понял, что совершил ошибку.

И, как ни удивительно, не тогда, когда жена развернулась и бросилась обратно вниз по лестнице, откуда только что пришла.

Не тогда, когда леди Лилит тихонько выдохнула:

— О нет.

И даже не тогда, когда леди Фелисити Фэрклот совершенно откровенно заметила:

— Что ж. Это было ужасно глупо.