Он ни на мгновение не сомневался, что она откажется.

Более того, он ожидал, что ему придётся самому отправиться за ней — одна лишь мысль об этом заставляла сердце биться быстрее от предвкушения.

Вероятно, именно поэтому она и не стала спорить с его требованием.

Когда без пяти одиннадцать она вышла из усадьбы в прекрасном амазонском костюме цвета баклажана, с лихо сдвинутой набок шляпкой и — сохрани его Господь! — хлыстом в руке, у него перехватило дыхание. Она выглядела сильной и уверенной в себе, словно прошлой ночью ничего не произошло. Или, вернее, словно случившееся накануне лишь придало ей ещё больше решимости.

Он видел эту решимость в её прекрасных голубых глазах и тут же понял, к чему она стремится: она намеревалась подыскать ему жену. И как можно скорее.

Он сдержал желание рассмеяться над тщетностью её затеи.

Но смех тут же пропал, когда появились три её спутницы, хотя их никто не приглашал. Разумеется. Серафина явилась во всеоружии, прихватив с собой целый отряд воинственных женщин. Правда, на одну меньше обычного: Софи, маркиза Эверсли, была беременна и потому не ездила верхом.

Хоть за это спасибо.

Малкольм не позволил себе выдать раздражение. Вместо этого он повернулся спиной к отряду сестёр и направился помочь леди Лилит и леди Фелисити сесть в сёдла. Впрочем, обе прекрасно справились бы и без него — обе явно были отличными наездницами. И ему даже пришло в голову, что когда-нибудь ему могло бы понравиться прокатиться с ними верхом.

Но сейчас он с ужасом ждал того, что последует дальше.

Помог гостям, он повернулся к жене, которая, разумеется, уже сидела в седле. Малкольм не упустил из виду, что она выбрала одну из его самых любимых кобыл — ту самую, которую он специально велел оседлать для неё.

Он поднял на неё взгляд, с трудом удерживая пальцы от соблазна прикоснуться к ней, скользнуть под подол амазонки и найти мягкую кожу над голенищами сапог.

— Твой американский сторожевой пёс сегодня к тебе не присоединится?

Она приподняла бровь и бросила на него выразительный взгляд.

— Мистер Калхун окончательно вернулся в Лондон, — ответила она. — Могу только предположить, что это произошло по твоему настоянию.

Малкольм удивился, а затем испытал мгновенное облегчение оттого, что защитник его жены исчез.

— Вообще-то я тут ни при чём, хотя, Бог свидетель, я этому чертовски рад.

— Проклятый трус, — вмешалась Сесили.

Все повернулись к ней.

— А что? Так и есть.

Хейвен проигнорировал свою взбалмошную свояченицу и направился к собственной лошади, устраиваясь в седле.

— Мы направляемся к восточному павильону.

— Разве так не называют твой брак, Сера? — сухо заметила одна из её сестёр.

В ответ раздались смешки.

Сера тоже не осталась в долгу:

— Не беспокойтесь, милые дамы. Хейвен почти наверняка предпочтёт брак с вами тому, который был у нас с ним. И, полагаю, мужем он окажется просто замечательным.

Малкольм стиснул зубы. Эти слова так легко слетали с её губ, хотя ещё прошлой ночью он раскрыл перед ней душу, а она таяла в его объятиях.

В порыве раздражения он пришпорил коня и двинулся вперёд. Остальные последовали за ним, держась на достаточном расстоянии, чтобы он не слышал их разговоров.

Он отвезёт дам на прогулку, вернёт их в усадьбу, а затем придумает, как от них избавиться.

Через полчаса верховой езды он остановился у массивного каменного павильона на дальнем восточном краю поместья — средневековой башни, построенной несколько поколений назад. Спешившись, он принялся помогать дамам слезать с лошадей.

Но не Сере. Сера спрыгнула сама и быстро отошла от остальных, увлекая за собой сестёр, словно те были привязаны к ней невидимыми нитями.

Малкольм остался наедине с леди Лилит и леди Фелисити. После прогулки щёки обеих разрумянились, и он невольно подумал, что при желании мог бы счесть их хорошенькими. Но желания такого у него не было. Он слишком пристально следил за женой.

И всё же он не был чудовищем, да и желания пробираться сквозь строй своих своячениц у него не возникало. Поэтому он повёл оставшихся претенденток ко входу в павильон, жестом предлагая им войти.

Когда дамы оказались внутри, он указал на винтовую каменную лестницу, ведущую наверх.

— С вершины открывается удивительный вид на всё поместье, если вас не пугает подъём.

Леди Лилит уже направилась вверх по ступеням, а леди Фелисити поспешила за ней. Хейвен замыкал шествие.

Добравшись до вершины башни и выйдя под солнечные лучи, обе женщины сразу направились к каменным зубцам парапета, чтобы, наклонившись вперёд, обозреть бескрайние владения, простиравшиеся на многие мили во все стороны.