— Больше нет.

Разумеется, теперь ей здесь не нравилось. Он был последним мерзавцем, раз заставил её вернуться. Заставил вновь вспомнить обо всём, что они потеряли.

Сера продолжила, не подозревая, какой вихрь мыслей бушевал у него в голове:

— Вы хотите сказать, что здесь недостаточно места?

— Конечно, места хватит.

Он повернулся и начал подниматься по лестнице, внезапно с особенной остротой осознав, что в прошлый раз Сера покинула этот дом, оставив его. И он заслужил это. Малкольм подавил желание обернуться, подойти к ней и удержать рядом с собой, не позволить прошлому повториться.

— Так где же они? — снова спросила Сера.

Она последовала за ним в главный холл, а по обе стороны от неё шли сёстры — каждая следующая казалась ещё более необузданной и решительной, чем предыдущая. Все планы Малкольма на сегодняшний вечер вдруг предстали перед ним во всей своей нелепости. Они были ошибочными. Несбыточными.

— Зачем вы так настойчиво вызвали меня сюда?

А что, если рассказать ей правду?

— Они вообще здесь?

А что, если признаться, что он рассчитывал увидеть её одну?

— Хейвен?

А что, если сказать, что он задумал вернуть её?

— И почему здесь нет ни одного слуги?

Он повернулся к ней, готовый наконец сказать правду, но, встретившись с широко раскрытыми глазами Серафины, понял: она и без того всё знает.

— Где прислуга?

— Я отпустил их до вечера, — ответил он, вложив в слова достаточно герцогской властности, чтобы пресечь дальнейшие расспросы.

Он забыл лишь об одном: сестёр Тэлбот герцогская властность никогда не пугала.

Пять пар проницательных глаз впились в него, словно женщины видели его насквозь.

— Почему? — спросила леди Сесили, всё ещё прижимая платок к губам.

Малкольм оставил вопрос без ответа и отвернулся к ворону на дереве. Теперь птица была не одна. На ветвях сидели и другие чёрные силуэты, словно наблюдавшие за ним в ответ.

Он расправил плечи, собрался с духом, вспомнил о своём герцогском достоинстве и вновь сосредоточился на Серафине.

Напрасно.

Взгляд жены был острым и понимающим.

— Где девушки?

Но в конце концов именно её тон не оставлял места для отказа. Ирония заключалась в том, что сейчас она говорила с ним с властностью настоящей герцогини.

— Они приедут через три дня.

Дом был готов к их приезду: все постели застелены, меню продумано, комнаты приготовлены.

Сера кивнула, и он заметил вопрос, который она удержала при себе. Почему мы одни?

Малкольм на мгновение задумался, что она сказала бы, ответь он честно. Признайся он в том, о чём, похоже, и без того догадывались все присутствующие. Скажи он: Потому что я хотел остаться с тобой наедине. Потому что хотел всё исправить.

Теперь этот план казался нелепым.

И всё же ответ нашёлся сам собой — выдумка, которая, едва прозвучав вслух, к счастью, показалась вполне правдоподобной.

— По нашему соглашению вы должны быть хозяйкой дома и заниматься устройством браков, не так ли? В таком случае разве вам не следует приехать заранее? Чтобы выполнить всё, что там полагается делать хозяйкам и устроительницам браков?

Малкольм даже испытал некоторое удовлетворение от того, насколько пренебрежительно прозвучали его слова. Они явно задели его своячениц, хотя Серафина осталась совершенно невозмутимой.

— Хейвен, вы ведь понимаете, что это безумие? — спросила Сесили.

— Её присутствие только заставит остальных девушек нервничать, — заметила маркиза Эверсли.

— Рядом с сёстрами Тэлбот никто никогда не чувствовал себя спокойно. А теперь одна из нас ещё и замужем за потенциальным женихом одной из них.

Это сказала жена Марка Лэндри. Или графиня Клэр. Малкольм так и не научился их различать.

— Господи боже! Даже вслух это звучит как полнейшее безумие, — добавила другая.

Он совсем забыл, какими болтливыми сороками могли быть его свояченицы. Хотя та, что произнесла последнюю фразу, была совершенно права. Весь его замысел был безумием.

Он не стал смотреть на собравшихся женщин, сосредоточив всё внимание на жене. Серафина некоторое время молча наблюдала за ним, а затем произнесла:

— Что ж. Полагаю, дел у нас немало.

Приподняв одной рукой юбки, а другой сжимая корзину с котом с таким изяществом, словно держала в руке скипетр, Серафина поднялась по ступеням дома, хозяйкой которого ей предстояло стать. Малкольм остался внизу, на подъездной дорожке, заворожённо следя за её плавными, грациозными движениями.

Она уже достигла порога, когда остановилась и обернулась, посмотрев на него сверху вниз.

— Почему эту роль не исполняет ваша мать?

Он ответил без колебаний:

— Вдовствующая герцогиня умерла.

На лице Серафины не отразилось ни единой эмоции.

— Мне жаль.

— Правда?

Он не смог удержаться от этого вопроса.

— Не особенно, нет.