— Нет, Ангел мой. Печаль принадлежит мне. И сожаление тоже. Я никогда не говорил тебе, как сильно люблю тебя. Никогда не показывал, как отчаянно хочу знать тебя по-настоящему. Я даже ни разу не разделил трапезу с твоими сёстрами — хотя, между нами, они мне нравятся гораздо больше, чем следовало бы.

Сера рассмеялась сквозь слёзы.

— К ним привыкаешь.

Он немного отстранился и посмотрел ей в глаза. Теперь его лицо стало серьёзным.

— Я так многого тебе не сказал. И теперь мне хочется сказать всё, что я так долго держал в себе. И говорить об этом вечно.

И он начал шептать ей всё, что хотел сказать. Как она прекрасна. Как совершенна. Как сильно он её любит.

Он целовал её между словами — нежно и ласково, стирал слёзы губами и большими пальцами, покрывал поцелуями её лицо, пока наконец снова не нашёл её губы. Мягкие, сладкие, совершенные.

Он задержался у её губ, осыпая их долгими, нежными поцелуями, а между ними произносил клятвы, переполнявшие его сердце.

— Я люблю тебя, — прошептал он, словно вознося молитву.

Поцелуй.

— Ты мне нужна.

Ещё один.

— Останься.

И ещё. И ещё. И ещё.

Постепенно слёзы Серы высохли, и она сама крепко обняла его, заставляя поцелуи становиться всё настойчивее, всё продолжительнее, всё жарче.

Но прежде чем страсть окончательно захватила их, Сера остановила его. Тяжело дыша, она отстранилась — настолько, насколько он позволил ей отдалиться.

— Ты развёлся со мной.

Он кивнул.

— Я хотел…

Она заставила его замолчать поцелуем.

— Я знаю, чего ты хотел. Ты хотел подарить мне свободу. Хотел, чтобы я сама сделала выбор.

— А теперь я хочу встать перед тобой на колени и умолять выбрать меня.

Сера пристально посмотрела ему в глаза и улыбнулась — искренне, открыто, без малейшего притворства. От этой улыбки Малкольма захлестнули радость и восторг.

— Предложение прекрасное и очень заманчивое. Но, боюсь, я не хочу выбирать. Я хочу всё.

— Ты можешь забрать «Воробья», Сера. Теперь он принадлежит тебе. У Калеба все документы. Тебе останется только подписать их.

Она покачала головой.

— А что насчёт тебя?

— Тебе не нужны документы, чтобы владеть мной. Я целиком и полностью принадлежу тебе.

Он снова поцеловал её — долго, не спеша, пока её губы не приоткрылись и не прижались к его губам, отвечая на поцелуй.

— Я твой. Здесь. Сейчас. Навсегда. Каким бы ты ни захотела меня видеть.

— Ты ужасно затрудняешь девушке задачу, если она хочет за тобой поухаживать.

Её слова, а главное, скрытый за ними смысл, отозвались в нём сладкой дрожью.

— Ты хочешь ухаживать за мной?

— Если вы не возражаете, герцог.

— Ни в малейшей степени, герцогиня.

Сера тут же отстранилась и притворно неодобрительно цокнула языком.

— Бывшая герцогиня. Теперь я всего лишь леди. Да и этот титул, если подумать, под большим вопросом.

Она наклонилась к нему и прошептала:

— Видите ли, теперь я разведённая женщина. И владею таверной.

— Ах вот как, — сказал Мал, снова потянувшись к ней и слегка прикусив зубами её подбородок, пока она обвивала руками его шею. — Звучит ужасно скандально.

— О, ещё как! Только сегодня утром я повергла Палату лордов в шок.

— Какая удача! Я тоже сегодня отличился.

Сера широко улыбнулась.

— Вы бы удивились, узнав, что развод делает с приличным, добропорядочным человеком.

— Уверен, я был бы поражён, — поддразнил он её, любуясь улыбкой на её губах. — Почему бы тебе не показать мне это прямо сейчас?

— В своё время. Но сначала я должна сказать тебе, что с тех пор, как ты меня оставил, я кое-что прочитала.

— Это ты меня оставила первой, — заметил он.

— Да, но потом ты разгромил мою таверну и тоже меня оставил.

— Мне пришлось убедить восемьдесят членов парламента поддержать герцогиню в деле о разводе. Поверь, задача не из лёгких. Количество обещаний, которые мне пришлось раздать, просто ошеломляет.

Сера рассмеялась.

— И мы ещё подробно всё это обсудим. Но сначала я хочу рассказать тебе, что узнала.

Оставаясь в его объятиях, она могла бы хоть протоколы прошлогодних парламентских заседаний читать — Малкольм был бы только рад.

— Пожалуйста, я весь внимание.

— Я мучила себя чтением о Плеядах.

И тут он мгновенно сосредоточился на ней.

Сера перебирала пальцами его волосы, продолжая рассказ:

— Видишь ли, Меропу, единственную из семи сестёр, невозможно увидеть без телескопа. Ты знал об этом?

Сердце Мала забилось сильнее.

— Знал.

— Разумеется, знал. И для начала я бы очень хотела раздобыть телескоп и взглянуть на неё.

В тот же день он купит ей телескоп. Да что там — построит для неё целую обсерваторию!

— Говорят, она прячет лицо от стыда, потому что все её сёстры вышли замуж за богов, а она полюбила смертного.

Он кивнул.

— Да.