— А я думаю, что они ошибаются. Мне кажется, она отвернулась потому, что ищет своё счастье не там, где нужно. Смотрит в небо, ожидая, что оно само найдёт её. И… — Сера запнулась, словно слова вдруг застряли у неё в горле. — Если бы она только обернулась, то увидела бы, что Орион всё это время был рядом, ждал её и хотел сделать счастливой.

Мал кивнул. Слова застревали у него в горле, не давая свободно дышать.

— Он хочет только её счастья.

Сера встретилась с ним взглядом. Голубые глаза удерживали его, не позволяя отвести взгляд.

— И её любви, надеюсь.

— Чёрт возьми, да. Её любви.

В её глазах заблестели слёзы.

— Но я должна сказать тебе, что пришла сюда не только за этим.

Всё что угодно. Он отдаст ей всё, что она попросит.

Сера соскользнула с его колен, и он уже успел опечалиться из-за того, что она отстраняется, когда она оказалась перед ним во весь рост. И тогда он наконец понял, во что она одета.

В его мантию.

Как он мог не заметить этого раньше? И почему теперь, когда заметил, был совершенно уверен, что ничего прекраснее в жизни не видел?

— Мне не хотелось возвращаться домой за другой одеждой, — пояснила она.

— Насколько я помню, раньше на тебе было вполне приличное платье, — сказал он, чуть склонив голову набок.

Что она задумала?

На губах Серы появилась застенчивая улыбка. Она провела пальцами по застёжке мантии.

— Да, но мне показалось, что красный цвет будет уместнее.

И в тот же миг Малкольм отчаянно захотел её. Он развернулся к ней, потянулся навстречу, обхватил за талию и притянул к себе, усадив между коленями. Снова завладел её губами, одновременно пытаясь нащупать застёжку мантии.

Наконец он оторвался от её губ и прорычал:

— Кстати, я вспомнил, что всё ещё очень зол на тебя за то, что ты рассказала другой женщине о моей любви к красному цвету. Позже тебе придётся за это извиниться.

Сера судорожно вздохнула. Возможно, от его слов. А возможно, от прикосновения его рук, скользивших по бархату мантии и притягивавших её всё ближе.

— Прости меня, — прошептала она.

Она обхватила его лицо ладонями, приподняла к себе и поцеловала. Малкольм принял это извинение с благодарностью, наградив её долгим, медленным движением ладони по мягкому бархату своей мантии.

— А если я скажу, что хочу снова и навсегда остаться единственной женщиной, которая носит красное ради тебя?

Он затаил дыхание.

— Тогда это поможет.

— Я серьёзно, — сказала она. — Я хочу быть единственной женщиной. Навсегда.

Слова загремели у него в ушах.

— Навсегда — это как?

— Навсегда как твоя спутница жизни. Навсегда на равных с тобой. — Она помолчала. — Навсегда в любви. Навсегда в браке.

Он не смог удержаться от вопроса:

— Ты уверена?

— Уверена, — рассмеялась Сера. — Я была уверена ещё сегодня утром, но ты успел развестись со мной, прежде чем я смогла тебе об этом сказать. Но… в итоге всё сложилось удачно. Если ты, конечно, согласен принять меня обратно.

Он тоже рассмеялся, не в силах сдержаться. Сама мысль о том, что он может не получить её согласия, казалась нелепой.

— Думаю, соглашусь.

Она улыбнулась, но улыбка исчезла прежде, чем он успел вдоволь насладиться её теплом.

— Ты уверен? Ты ведь не… Мы ведь не… — Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. В её дыхании он услышал слёзы. — У тебя не будет наследника.

Мал поднял руки и нежно обхватил её лицо.

— Зато у меня будешь ты. Я буду любить тебя. И состарюсь в твоих объятиях.

Сера закрыла глаза, и одна слеза скользнула по её щеке. Мал поймал её большим пальцем.

Они поцеловались — медленно, нежно, совершенно. Он всем сердцем хотел, чтобы она поверила ему. Чтобы поняла: без неё он ничто, а она — всё, чего он когда-либо желал.

Должно быть, она поверила, потому что, когда поцелуй закончился, отступила на шаг и потянулась к застёжке красной бархатной мантии.

Она развязала тесёмки, и тяжёлый бархат соскользнул к её ногам, лишив Мала дыхания.

Под мантией на ней ничего не было.

Она стояла перед ним обнажённая — и в следующее мгновение уже оказалась в его объятиях.

Он без колебаний усадил её к себе на колени. Ему нравилось, как она оседлала его, как ощущалась её кожа под ладонями, как сладко она вздыхала от удовольствия.

Он любил её.

— Леди Серафина, вы устраиваете здесь настоящий скандал.

— А что ты сказал мне, когда мы были здесь в прошлый раз? Что это место для мужчин, у которых есть цель?

Он уже целовал её шею, очерчивая языком маленькие круги там, где шея соединялась с плечом, — в месте, настолько чувствительном, что одного лёгкого прикосновения было достаточно, чтобы вырвать у неё тихий вздох.

Мал улыбнулся, прижавшись губами к её невероятно нежной коже. Его руки нашли округлые ягодицы Серы, пока она стягивала с его плеч сюртук.

— Кажется, я припоминаю нечто подобное.