Повисло тяжёлое молчание. Воздух словно сгустился под грузом невысказанных слов и всей серьёзности происходящего. Карета остановилась у входа в пещеры. Когда мы вышли, Рейна предложила мне опереться на её руку, и я неохотно согласилась. Ступив на неровную землю, я почувствовала запах сырой почвы и пота — терпкий запах мужчин, занятых тяжёлым трудом.

Впереди зиял широкий вход в пещеру — портал во тьму, у которого виднелись силуэты рабочих, долбивших камень в поисках древних тайн. Из теней появился Малик, и при виде нас его лицо помрачнело. Первым делом он посмотрел на мою мать, и его челюсти напряглись.

— Какого чёрта она здесь делает? — выплюнул он, ткнув в её сторону пальцем. Затем его взгляд переместился на нас с Рейной. Недоверие на его лице быстро сменилось мрачной гримасой. — А вы с Рейной какого чёрта сюда припёрлись? Ты же беременна!

Я бесстрашно выдержала его сердитый взгляд.

— Малик, я…

В животе снова болезненно скрутило, на этот раз ещё сильнее. Дыхание перехватило, и я согнулась пополам, упершись ладонями в прохладную каменную стену у входа в пещеру.

— Оливия! — В голосе Рейны прозвучала острая тревога, пробившаяся сквозь пелену боли. Она бросилась ко мне и крепко придержала за плечи. — Мы возвращаемся домой!

Я покачала головой, судорожно хватая ртом воздух, когда по телу прокатилась очередная схватка.

— Нет, — с трудом выдавила я сквозь стиснутые зубы. Сама мысль об отступлении, о том, чтобы отказаться от нашей цели, когда мы были так близки к ней, казалась невыносимой.

Рядом возник Малик, нависнув над нами словно мрачная грозовая туча. Он глубоко нахмурился, даже не пытаясь скрыть раздражения.

— Позовите Романа! — рявкнул он одному из нанятых рабочих. Тот кивнул и скрылся в глубине пещеры. — Может, хоть он сумеет вправить ей мозги! Оливия чертовски упрямая!

Когда Малик снова повернулся ко мне, выражение его лица смягчилось. Сквозь привычную суровость проступила редкая, почти пугающая уязвимость. Но его взгляд не задержался на мне. Вместо этого он метнулся к Рейне, и в его глазах мелькнуло нечто болезненно искреннее, невысказанное. Эта вспышка чувств на его лице встревожила меня, словно он больше не мог держать их в себе. С чего бы Малику испытывать влечение к Рейне? Ради всего святого, она ведь помолвлена! Подобным чувствам здесь не место. Их следовало держать под замком, а не выставлять напоказ, словно открытую рану, которую мог увидеть каждый.

Я попыталась сосредоточиться на том, чтобы выровнять дыхание.

Из полумрака пещеры донёсся голос Романа, в котором звучала паника, а мгновение спустя он сам показался из темноты.

— Зачем ты сюда приехала? — заторопился он, и в каждом слове слышалась тревога. — Вы с Рейной должны отдыхать. Рейна только начала поправляться, а ты, любовь моя…

Он осёкся и поспешил ко мне.

Я вскинула подбородок, решительно встретив его обеспокоенный взгляд, хотя очередная схватка едва не заставила меня согнуться пополам.

— Мы приехали вас покормить, — ответила я. Простота нашего намерения резко контрастировала со сложностью ситуации, в которой мы оказались.

Рядом со мной решительно стояла Рейна. Её бледные щёки раскраснелись от усилий, с которыми она удерживалась на ногах, несмотря на ещё не зажившие раны.

От Романа буквально исходило желание защитить нас, словно жар от пылающего костра.

— Нет! Возвращайтесь домой!

— Пожалуйста, — взмолилась я, вцепившись в его руку и чувствуя под рукавом напряжённые мышцы. — Всего пять минут. Я хочу посмотреть на пещеры и узнать, насколько вы продвинулись.

— Оливия… — начал он, но, должно быть, что-то в моём взгляде заставило его заколебаться. — Ладно, но только пять минут.

Это была маленькая победа, но её хватило, чтобы немного ослабить сдавливавшее грудь напряжение. Роман перевёл внимание на одного из рабочих, и я проследила за его взглядом. Чуть поодаль стояли Осман и Рейна. Они аккуратно разбирали принесённые нами корзины, сноровисто раскладывая угощения — обед для измученных поисками мужчин.

При виде этой картины у меня потеплело на душе. Несмотря ни на что, я ощутила незримую связь с этими людьми, с этим местом и с общей целью, которая объединяла нас и заставляла двигаться вперёд.

Воздух внутри пещеры был прохладным и влажным, разительно отличаясь от изнуряющей жары снаружи. Роман шёл впереди, освещая путь фонарём, от которого по неровным стенам метались изломанные, зловещие тени. Голос Алины порхал вокруг нас, словно любопытная птичка, а её вопросы становились всё более оживлёнными.

— Вы каждый день ходите этим же путём? — спросила она, широко раскрыв глаза от любопытства, хотя в её облике всё ещё чувствовалась слабость.

— Каждый день, — ответил Роман, и уголки его губ приподнялись в редкой улыбке, когда он решил удовлетворить её любопытство. — Мы отметили безопасные маршруты вот такими символами.

Он указал на едва заметные знаки, вырезанные на стене пещеры.