— К тому времени, — мрачно произнёс паша Хасан, — амбиции Сальваторе уже вышли далеко за пределы его ненависти. Теперь он жаждал захватить престол и завладеть величайшей наградой — Клинком Теней. Пока разворачивалась эта опасная борьба за власть с применением магии, судьба Соляриса висела на волоске, а само королевство оказалось на краю гибели.

В голосе паши звучала такая непреклонная уверенность, что сомнений не оставалось: Сальваторе представлял небывалую угрозу не только для Соляриса, но и для всего остального мира. Когда отголоски его откровений растворились в потрескивании каминного огня, я осознала, что мы с Романом стоим на пороге битвы, которой предстоит решить судьбу целых миров.

Тени в кабинете словно вытянулись и сгустились, оплакивая расколотую историю Соляриса. Я неподвижно сидела в кресле, ощущая, как тяжесть слов паши Хасана давит на плечи и пробирает холодом до самых костей. Теперь нам предстояло столкнуться с последствиями прошлого, изуродованного предательством и враждой.

— Возвращение Сальваторе из теней было подобно нашествию чумы, — произнёс паша Хасан. — Смерть и разрушение следовали за ним неотступно, словно тень, которая не покидает человека даже в пасмурный день.

Роман подался вперёд, крепко сжав кулаки на коленях. Его взгляд стал свирепым. Глаза пылали, словно раскалённые угли, выдавая одновременно ярость и неверие. Из его груди вырвалось глухое рычание.

— Эти идиоты… Царь Кир и его царица! Им следовало прислушаться к Лазарусу, а не попадаться на удочку лжи Сальваторе!

— Но они прислушались, — возразил паша Хасан, и его лицо исказилось от скорби и сожаления. Морщины на лбу стали глубже, словно отражая тяжесть знаний, которые ему приходилось нести. — Именно Лазарус сказал им, что без помощи Сальваторе не обойтись. Он верил, что освобождение колдуна — единственный способ спасти их город. Они доверились Лазарусу, но даже самые яркие звёзды порой скрываются за туманом времени.

Он покачал головой, понизив голос до скорбного шёпота.

— Сальваторе был хитёр. Он прекрасно умел изображать раскаяние. Знал, когда следует затаиться и ждать, а когда — нанести удар. Люди, подарившие ему второй шанс, даже представить не могли, насколько глубока его жажда мести. Он в совершенстве овладел искусством скрывать свою истинную сущность и с точностью острого клинка распространял мрачную ложь, сплетая из неё столь желанный ему хаос.

По моему телу пробежал холодок и поселился где-то глубоко в груди, когда я представила, как некогда гармоничный мир Соляриса раскалывается под тяжестью козней Сальваторе. Я почти видела, как королевство трещит по швам, как недоверие и страх разделяют его жителей, а ядовитые щупальца его злобы разрушают единство, которое прежде их связывало.

— А что с кинжалами? — спросила я, почти боясь услышать ответ.

— Они стали воплощением хаоса, — мрачно произнёс паша Хасан. — Когда их разделили, казалось, сама ткань Соляриса разорвалась надвое. Последовало великое изгнание. Нас выбросило из Соляриса, лишив воспоминаний и забросив на эту суровую Землю.

В комнате воцарилась тяжёлая, удушающая тишина. Масштаб того, с чем нам предстояло столкнуться, навис над нами зловещей тенью, заслоняя последние хрупкие проблески надежды. Теперь на наши плечи легло наследие многовековой вражды и бремя войны, которой мы ещё не видели, но приближение которой уже ощущали всем своим существом.

— Разметало, словно листья во время бури, — пробормотала я, представляя потерянные души, бесцельно скитающиеся по чужому миру, чья связь с Солярисом была разорвана, но память о нём не исчезла окончательно.

Паша Хасан кивнул, и его лицо исказилось от скорби.

— В этом мире существа тьмы прокляты на бесконечный круговорот насилия и борьбы за выживание. Они вынуждены постоянно убивать, чтобы прокормиться. А посреди всего этого оказались Рождённые временем, на которых охотятся и существа тьмы, и Целители времени, превратившиеся в безжалостных Охотников за временем. Их единственная цель — уничтожить всех Рождённых временем, Связанных временем и тех существ тьмы, которые им противостоят. Наш некогда единый мир теперь расколот, а его обитатели разбросаны по свету и цепляются за обрывки воспоминаний о мире и покое, которые кажутся такими же далёкими, как забытый сон.

Роман резко поднялся. Всё его тело было напряжено, руки сжались в кулаки по бокам. Он уставился на тусклые отблески факелов, мерцавшие на каменных стенах, где тени плясали, словно беспокойные призраки. Когда он заговорил, его голос прозвучал низко и решительно.

— Мы должны уничтожить Сальваторе и его армию чудовищ.

Его слова тяжёлым, свинцовым грузом повисли в комнате. Истина была неоспорима: мы оставались осколками разрушенного мира, связанными общей судьбой и потерями, и теперь оказались втянуты в борьбу, которая казалась одновременно невозможной и неизбежной.

Откровения паши Хасана давили на меня так сильно, словно сам воздух сделался тяжелее. Я пыталась осмыслить всё, что услышала, но голова шла кругом от вопросов и сомнений.