Я повернулась к нему, и вопрос, который не давал мне покоя, наконец сорвался с губ.

— Почему эти клинки так важны? Откуда у них такая огромная сила? Почему все так отчаянно хотят ими завладеть?

Паша Хасан откинулся на спинку своего богато украшенного резьбой кресла. Его внушительная фигура, казалось, заполняла собой всё пространство. Он задумчиво соединил кончики пальцев. В глубине его тёмно-карих глаз мерцала мудрость, неподвластная времени, словно в них хранились тайны множества прожитых жизней.

— А как ты сама думаешь, почему они настолько желанны? — спросил он с располагающей, но загадочной интонацией.

Я замешкалась, ощущая за спиной надёжное присутствие Романа. Кинжалы Солнца и Луны неизменно вызывали во мне одновременно страх и благоговение, а окружавшие их тайны казались столь же необъятными, как сама Вселенная.

— Мы знаем совсем немного, — призналась я, стараясь говорить уверенно, несмотря на гложущие меня сомнения. — Но мы слышали, что они способны навсегда уничтожить тьму. Что могут исцелить даже самую неутолимую жажду убийства. А если они попадут не в те руки…

— Отчасти, — перебил меня паша Хасан с непроницаемым выражением лица. Он поднялся с кресла, подошёл к каменному камину и взял железную кочергу, стоявшую у очага. Языки пламени плясали, отбрасывая трепещущие тени на его лицо.

Мы с Романом переглянулись.

— Может быть… ради бессмертия? — предположил Роман, и в его голосе скептицизм смешивался с любопытством.

— Или они обещают своему владельцу абсолютную власть? — добавила я, вспомнив легенды, окружавшие подобные артефакты.

— Вы оба близки к истине, но всё же не совсем, — ответил паша Хасан. Его взгляд стал острее, словно он предлагал нам заглянуть глубже и найти ответ самостоятельно. Он поворошил кочергой дрова, раздувая огонь, и угли вспыхнули ярче. Затем вернул кочергу на место и снова опустился в кресло.

Раздражение разгоралось во мне, словно лесной пожар, с каждой секундой набирая силу. Казалось, недостающие кусочки головоломки были совсем рядом, но никак не желали складываться в единую картину. Любопытство жгло не менее яростно, заставляя меня искать ответы, несмотря на туман неизвестности, застилавший мысли.

Я глубоко вдохнула и позволила всему, что накопилось внутри, вырваться наружу, не пытаясь подбирать слова.

— Паша Хасан, — начала я, и мой голос слегка дрогнул, — с тех пор как я впервые переместилась во времени и оказалась в Древнем Риме, за мной идёт бесконечная охота. Тайны, ложь и предательство тянутся через всё происходящее одной непрерывной нитью. Бальтазар и другие существа тьмы преследуют меня на каждом шагу, пытаясь убить, и я больше не могу перестать задаваться вопросами… Какова правда об этих клинках? Откуда они взялись? И кто на самом деле такие Сальваторе и Лазарус, эти загадочные отцы тьмы и Рождённых временем? Мне необходимо разобраться. Хватит недомолвок и полуправды. Я хочу узнать всю историю.

Паша Хасан прищурился, и его тёмные глаза сверкнули, словно обсидиан в мерцающем свете камина. Между нами повисла тишина, тяжёлая от невысказанных истин. Я чувствовала, что мы стоим на пороге откровения, готовые наконец приподнять завесу над тайной, слишком долго скрывавшейся во мраке. То, что он собирался сказать, могло осветить наш дальнейший путь… или погрузить нас в ещё более глубокую тьму.

Паша Хасан подался вперёд, и его высокая фигура отбросила на стены длинные, причудливо искажённые тени. Отблески пламени плясали на его лице, чередуя свет и мрак и подчёркивая всю серьёзность момента. Он поманил нас согнутым пальцем и заговорил тихо, тщательно выговаривая каждое слово. Я придвинулась к краю кресла, чувствуя, как сердце колотится в предвкушении. Роман, сидевший рядом, взял меня за руку, и тепло его ладони помогло мне справиться с бурей чувств, бушевавшей внутри. В комнате воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине. Мы приготовились услышать правду, от которой зависело всё наше будущее.

— Позвольте рассказать вам одну историю, — начал паша Хасан, и его голос прозвучал подобно далёкому колокольному звону. — Давным-давно существовал древний город под названием Угарит. Жемчужина своей эпохи, ныне погребённая под песками истории. Место, где царил хаос. Войны, голод и отчаяние, порождённое жестокостью правителей, терзали эти земли. И всё же в эпоху поздней бронзы Угарит был крупным торговым и культурным центром, прославившимся одной из первых алфавитных систем письма. Город процветал с 1450 по 1200 год до нашей эры, пока потрясения, сопровождавшие крах позднего бронзового века, не привели его к гибели. Нашествия народов моря, внутренние распри, природные катастрофы и разрушение торговых путей — всё это сошлось воедино, предрешив судьбу Угарита. В конце концов жители покинули город, и от былого величия остались лишь едва слышные отголоски воспоминаний.

Голос паши Хасана смягчился, но в нём по-прежнему ощущалась тяжесть самих веков.