— Вся моя жизнь перевернулась с ног на голову в одно мгновение, — пробормотала я, и слова сыпались из меня, словно осколки разбитого стекла. — Все эти годы я думала, что она мертва. Где она была?

Роман сжал мою руку, помогая удержаться в настоящем посреди царившего вокруг хаоса.

— Терпение, Оливия.

— Роман, мне нужны ответы! Мне нужно, чтобы хоть кто-нибудь сказал мне правду. Где она пропадала всё это время? — Отчаяние поднималось из самых глубин моего существа, прорываясь наружу и требуя, чтобы меня услышали.

Позади нас раздался спокойный голос Алины.

— Дорогая, я прекрасно тебя слышу.

Я резко развернулась к ней и слегка покачнулась, едва удержавшись на ногах. Выступающий вперёд живот нарушал равновесие, делая меня ещё более неуклюжей и уязвимой. Остальные остановились позади меня, и отголоски их шагов постепенно затихли в наступившей тишине. Несмотря на физический дискомфорт, я выпрямилась во весь рост, полная решимости встретить любые испытания.

— Всё это время я гонялась за призраками! — выплюнула я, чувствуя на языке горечь собственных слов. — Пыталась разобраться в истории с тобой, кинжалами, дневниками — со всем этим! А ты всё это время была жива!

В тусклом свете, проникавшем сквозь окна, лицо Алины оставалось безмятежным, словно наш мир только что не перевернулся с ног на голову. Она размеренно приблизилась ко мне, протягивая руки, будто надеялась преодолеть пропасть, разделявшую нас.

— Оливия, пожалуйста…

— Нет! — Я отпрянула от её прикосновения, чувствуя, как внутри вспыхивает обжигающая ярость. — Прежде чем мы начнём распутывать клубок твоих тайн и историй, нам нужно найти Марселиуса. Ты должна это понимать.

— А Марселиус — муж Эмили? — спросила Алина.

— Да, и мой брат-близнец, которого похитили Охотники за временем, — вмешался Роман. — Чем дольше он пробудет у Охотников за временем, тем сильнее будет сходить с ума, тем безумнее станет и тем больше яда окажется в его организме. Если он выживет, то выдаст тайны. Наши тайны.

В её глазах читалась печаль, но для сожалений и объяснений было уже слишком поздно. Пока мы не убедимся, что Марселиус в безопасности, ничто другое не имело значения. И вот мы стояли в тупике, окружённые тяжёлым молчанием наших спутников. В лучах света танцевали пылинки, а воздух словно сгустился под тяжестью многолетнего отсутствия матери и ярости её дочери.

Матиас выдохнул и провёл ладонью по лицу, прежде чем заговорить:

— Думаю, нам всем стоит пройти в мою столовую и поговорить.

Его тон не оставлял места для возражений.

Дубовая дверь столовой со скрипом распахнулась, и этот зловещий звук словно вторил тяжести на наших сердцах, пока мы один за другим входили внутрь. Стол, за которым прежде собирались вместе, теперь казался ареной, где тайны готовились обнажить свои клыки. Мы молча расселись по местам, но деревянные стулья с бархатной обивкой не приносили никакого уюта. Я опустилась на своё место, никак не в силах избавиться от ощущения, что весь мой мир рушится на глазах.

Матиас сжал кулаки. Когда он заговорил, его голос дрожал от решимости.

— Я не успокоюсь, пока мы не найдём Марселиуса. Все мои связи будут немедленно задействованы в его поисках.

Малик наклонился к Матиасу.

— Может, ты знаешь, где он, — произнёс он почти шёпотом, но в его голосе звучал яд, которого я прежде никогда не слышала. — Почему ты скрыл от меня, что Алина жива? Ты использовал меня! Заставлял выполнять за тебя всю грязную работу. И каждый раз, когда я спрашивал о кинжале Алины, ты мне лгал. Ты мог сказать, что она жива. Я думал, мы союзники, Матиас!

На губах Матиаса заиграла приторно-сладкая улыбка, словно Малик всего лишь сделал замечание о погоде.

— Ты не имеешь права подвергать сомнению мои намерения. Я был вынужден скрывать существование Алины ради её защиты и безопасности.

Малик резко вскочил, сжав кулаки. Его голос прогремел в неподвижной тишине комнаты.

— Я делал всё, о чём ты просил! Принёс тебе кинжалы! Ты мог хотя бы объяснить зачем!

Все взгляды мгновенно обратились к Малику. Даже непроницаемая маска Алины слегка дрогнула. Я вздрагивала от каждого его слова.

— А теперь бедняга Марселиус попал в плен к этим грёбаным безжалостным Охотникам за временем! Под их воздействием он превратится в безумца!

Матиас оставался невозмутимым. Его спокойный голос резко контрастировал с бушевавшей яростью Малика.

— Не смей повышать на меня голос. Мы его найдём.

Малик тяжело дышал, его грудь вздымалась и опускалась, словно каждый вдох давался ему в борьбе с кипевшей внутри яростью.

— Ты знаешь всё. Ты сам говорил, что у тебя повсюду связи. Значит, должен знать, где он.

В этот накалённый миг, когда воздух сгустился от обвинений и отчаяния, казалось, весь мир замер в ожидании ответа Матиаса. Раскроет ли он нити, связывавшие нас всех, или продолжит одну за другой обрывать их, скрывая правду?

— Ты забываешь, с кем разговариваешь, — произнёс Матиас тихим голосом, в котором прозвучала угроза, заставившая меня похолодеть.