— Именно так, — произнёс настоящий паша Хасан. В его голосе звучало чувство, которое я не мог распознать. — Я знаю, что ты меня ненавидишь. Знаю, что презираешь. Но скажи мне, Роман… Неужели ты действительно способен убить родную кровь? Неужели ты и вправду убьёшь собственного отца?

Моя рука, сжимавшая гладиус, дрогнула.

— Моего… моего… моего отца? — Слово вырвалось с губ, горькое и острое, словно клинок, царапавший язык.

На искажённом болью лице паши Хасана мелькнула гордая улыбка.

— Я ждал этого момента долгие годы, сын мой. Видеть, каким воином, отцом и мужем ты стал… Я так горжусь тобой. Я никогда не бросал тебя, мой мальчик. Никогда не оставлял твою мать. Всё, что я делал… всё это было ради того, чтобы подготовить тебя.

— Подготовить меня? К чему? Ко лжи? К обману? — выплюнул я. Сердце бешено колотилось, а внутри разрывалось противоречие между желанием прикончить его и потрясением, сковавшим мои руки. Я не мог поверить в услышанное. Этот человек… паша Хасан… был моим отцом? Тем самым отцом, встречи с которым я так отчаянно жаждал? Мой взгляд скользнул по его лицу, и впервые я заметил сходство с Марселиусом, моим братом. Правда обрушилась на меня, словно приливная волна, беспощадная и удушающая.

Сердце грохотало в груди, пока растерянность и чувство предательства разрывали меня изнутри.

— Если ты здесь, тогда кто сидит на твоём троне? — потребовал я ответа. В моём голосе смешались ярость и отчаяние. Я оглядел арену, пытаясь отыскать человека, который устроил весь этот кошмар, того, кого я считал пашой Хасаном.

— Роман. — Заговорила фигура на троне, и её голос эхом разнёсся по огромной арене. — Вижу, ярость не притупила твоей проницательности.

Медленным, нарочито неторопливым движением он снял маску.

У меня отвисла челюсть от потрясения. Малик? Как такое возможно? Голова шла кругом, пока я осознавал, что меня обманул человек, которого я называл братом.

— Ты сражался с невероятной храбростью, Роман, — произнёс Малик, и в его голосе звучало восхищение.

— Малик… — с трудом выдавил я, совершенно сбитый с толку.

— Да, мой дорогой брат, — спокойно ответил Малик.

— Ты всё знал с самого начала. — Я попятился, не веря собственным глазам.

— Знал, — подтвердил Малик с ухмылкой.

Пальцы, сжимавшие рукоять меча, разжались, и тот с оглушительным лязгом упал на холодный каменный пол. Меня трясло от захлестнувших эмоций — гнева, боли и, прежде всего, мучительного чувства утраты и предательства со стороны человека, которого я считал родным.

— Я знаю, у тебя много вопросов, Роман, — произнёс паша Хасан, и его слова острыми лезвиями вонзились в моё сознание.

Но понимал ли он, какой тяжестью они ложились на меня? Всё, что я считал истиной, перевернулось с ног на голову. Реальность оказалась куда сложнее, чем я когда-либо мог представить.

— Малик с самого начала знал, кто я такой, — продолжил паша Хасан, прижимая ладонь к груди. В этом жесте было что-то почти задумчивое. Его голос оставался спокойным, но в нём слышалось нечто неожиданное, почти… нежность. — Он был связан обязательством хранить тайну. Оливию никто не травил. Клинки, использованные в последнем испытании, были покрыты снотворным.

Он посмотрел мне прямо в глаза, словно умоляя понять.

— Я хотел, чтобы последний бой состоялся именно с тобой… Хотел сразиться со своим сыном, этим великим, могучим воином. И ты победил, Роман. Ты одержал победу в смертельной схватке с Палачом.

— Оливия! — Её имя вырвалось из моей груди. — Где она?

— Она ждёт тебя в моих покоях. Иди приведи себя в порядок, — произнёс паша Хасан, и неожиданная мягкость его голоса застала меня врасплох. — А потом я расскажу тебе и твоей жене всё, что вы захотите узнать.

Отвернувшись от загадки, разыгравшейся на окровавленном песке, я почувствовал, как меня захлестнула буря противоречивых эмоций. Человек передо мной был моим отцом, с которым нас разлучила судьба, призраком прошлого, на которого я столько лет таил обиду за то, что его не было рядом. Но это откровение лишь сильнее запутало мои мысли, превратив их в настоящий лабиринт, из которого я не видел выхода. Я словно потерялся в бескрайнем море неизвестности. Вопросы неумолимо кружили в голове, подобно вихрю. Какое причудливое переплетение нитей судьбы привело нас к этому моменту? Неужели Рейна теперь была мне не просто спутницей в путешествии, но и родственницей? Пока я пытался осмыслить эти ошеломляющие истины, будущее окутывала тревожная завеса неопределённости, отбрасывая мрачные тени на лежащий впереди путь. Как всё это изменит нашу с Оливией борьбу за выживание против врагов, чьё могущество превосходило всякое понимание?

ГЛАВА 30

ОЛИВИЯ

Я очнулась от аромата жасмина и мирры. Их пьянящая смесь окутывала меня, словно защитный покров. Голова кружилась, когда я попыталась приподняться с мягких шёлковых подушек, расшитых золотыми нитями, мерцавшими в нежном утреннем свете, проникавшем сквозь решётчатые окна.