— Ко мне пришла Амара, — ответил я. Воспоминание о её призрачном наставлении всё ещё стояло перед глазами, словно луч света посреди бездны. — Я вспомнил, как исцелил тебя в Риме.

Это воспоминание стало для меня путеводным огнём посреди бури, мгновением ясности среди хаоса.

Оливия нахмурилась.

— Откуда они знали, как обустроить такую комнату? — тихо спросила она, и в её голосе звучало беспокойство. — Такое ощущение, будто они воссоздали её по нашим воспоминаниям о Древнем Риме.

От её слов по моей спине пробежал холодок. Как много наши враги знали о нас? Неужели они всегда были на шаг впереди, сплетая ловушки из самих нитей нашего прошлого? Я отогнал эту мысль. Размышления о неизвестном ничем нам не помогут. Во всяком случае, не сейчас. Сейчас нам нужны были силы, сосредоточенность и решимость.

Я снова повернулся к Оливии и протянул ей ещё один кусок хлеба с подноса.

— Ешь, — настойчиво сказал я. — Тебе нужно восстановить силы.

Еда почти не облегчила мучительную усталость, сковывавшую наши тела, но помогла вновь разжечь внутри огонь стойкости. Мы пережили «Алхимический тигель» и в очередной раз бросили вызов смерти. Однако завтра нас ждал «Лабиринт Теней» — испытание, которое, скорее всего, потребует от нас всей сообразительности и силы воли, какие только у нас остались.

Когда масляная лампа начала угасать, отбрасывая на стены комнаты мерцающие тени, мы легли рядом на узкой койке. Между нами повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь редким скрипом деревянных стен и приглушёнными голосами стражников за дверью. В тусклом свете догорающей лампы наши руки нашли друг друга, став спасительной нитью посреди наступавшей тьмы.

— «Лабиринт Теней» не должен оказаться слишком сложным, — пробормотал я, стараясь успокоить не столько её, сколько самого себя. — Но там будет темно. Мы должны держаться вместе, что бы ни случилось, и сражаться до последнего.

Пальцы Оливии сжали мои. Она слабо, но решительно улыбнулась, и эта улыбка показалась мне тонким лучом лунного света, прорезавшим сгущавшуюся ночь.

— Спина к спине, как всегда, — прошептала она.

Я кивнул, и её слова легли на мои плечи, словно доспехи. Наши тени останутся едины даже перед лицом тьмы, грозившей поглотить нас.

Её голос стал мягче, превратившись в едва различимый шёпот.

— Обещаешь мне кое-что?

Она подняла на меня глаза. На её бледных щеках проступил едва заметный румянец, а беззащитность в её взгляде пронзила мне сердце.

— Всё что угодно, — ответил я без колебаний, стараясь говорить ровно, хотя грудь болезненно сжалась.

— Обещай, что продолжишь отпускать свои ужасные шуточки вроде: «О, привет, мы Охотники за временем», — какой бы безнадёжной ни стала ситуация. — В её глазах вспыхнула искорка озорства, напомнившая мне о женщине, в которую я когда-то влюбился.

Я усмехнулся. Смех прозвучал глухо, но совершенно искренне.

— Только если ты пообещаешь закатывать глаза и притворяться, будто тебе совсем не смешно.

Я придвинулся ближе и заключил её в объятия. Нежно поцеловал в губы, вложив в это прикосновение всю свою любовь и решимость. Усталость затуманивала сознание, но желание обнимать её, чувствовать тепло её тела оказалось сильнее. Оливия углубила поцелуй, обвила руками мою шею и прижалась ко мне всем телом. А затем с тихим вздохом её губы расслабились. Я слегка отстранился и невольно улыбнулся, поняв, что она уснула прямо во время поцелуя. Осторожно пригладил её волосы и поцеловал в висок. Притянув Оливию ещё ближе, я позволил себе насладиться редким мгновением тишины, короткой передышкой посреди бушующей бури.

Но покой оказался недолгим. Святость нашего отдыха была безжалостно нарушена серыми пальцами рассвета, пробравшимися под дверь и возвестившими о приближении стражников. Их лица были мрачными, а молчание исполнено невысказанной настойчивости, когда они приказали нам следовать за ними. Мы шли по извилистым подземным коридорам, стены которых словно сужались, пытаясь выдавить из наших душ последние остатки боевого духа. Я крепче сжал руку Оливии, пока нас вели всё глубже в недра дворца. Наконец мы остановились на пороге…

Места, которое выглядело точь-в-точь как логово Бальтазара.

Логово Бальтазара? Я покачал головой, чувствуя, как в груди расползается ужас. Сходство было пугающим, словно кто-то вытащил каждую деталь прямо из моих воспоминаний. Как такое возможно?

Мерцающий свет настенных факелов отбрасывал дрожащие тени на потрескавшиеся стены, едва пробиваясь сквозь гнетущую темноту. Под нашими ногами раздавалась стрекочущая какофония тараканов, чьи крошечные тела хрустели под сапогами. С каждым шагом этот звук превращался в зловещую барабанную дробь, сопровождавшую наше шествие в неизвестность.

Из теней выступил воин в чёрном. Его доспехи были темны, словно сама бездна, грозившая поглотить нас. Он возвышался перед нами, молчаливый и внушительный. Воин протянул каждому по мечу, и холодная сталь тяжело легла мне в ладонь.