— Да, Малик — порождение тьмы, но он тоже входит в нашу небольшую компанию Охотников за временем. Он бывает весьма полезен, когда дело доходит до пыток.

— Неужели? — Паша Хасан приподнял бровь, и его лицо исказила жестокая усмешка. — К какому Обществу охотников за временем вы принадлежите?

— Мы могущественные Охотники за временем из Англии, — с такой бравадой заявил Роман, что у меня мурашки побежали по коже. — Мы возглавляем там Общество.

Паша Хасан презрительно фыркнул.

— Это Общество много лет назад уничтожил человек по имени Амир.

— Не всех. Некоторым из нас удалось спастись, — невозмутимо ответил Роман.

Паша Хасан впился в Романа свирепым взглядом, прищурив пронзительные глаза.

— Значит, Охотники за временем? Тогда вам придётся доказать, что вы действительно ими являетесь. Если сумеете, я не стану забирать кинжалы, а ваши дети останутся в безопасности.

Это пустое обещание ничуть не ослабило железную хватку ужаса, сжимавшего моё сердце. Как мы могли убедить этого человека, что принадлежим к его Обществу, если единственное, что у нас было для торга, — ложь?

— У нас нет клинков, — произнесла я дрожащим голосом. Ночь казалась бесконечной, а холодные, далёкие звёзды не сулили никакого милосердия.

Краем глаза я заметила, как распахнулась дверца кареты и из неё появились мужчины в чёрном, сжимавшие в руках рукояти кинжалов Солнца и Луны.

— Мы их нашли! — выкрикнул один из них.

Плач Луны разорвал тишину, её пронзительные крики рассекали тяжёлый воздух, словно осколки стекла. Рядом с ней дрожала маленькая Рози, её широко распахнутые глаза блестели от ужаса.

— Нет! — Из глубины моей груди вырвался дикий, неудержимый крик.

Паша Хасан лишь приподнял бровь, сохраняя пугающее спокойствие посреди царившего хаоса. Его невозмутимость только сильнее разжигала бурю чувств внутри меня.

— Я прощу вам эту ложь, — произнёс он мягким, почти снисходительным голосом. — На вашем месте любой поступил бы так же. Но теперь… Вам придётся доказать, что вы Охотники за временем, иначе на кону окажутся ваши жизни и жизни ваших драгоценных детей. — Он говорил так буднично, словно обсуждал погоду, будто подобные переговоры были для него самым обычным делом.

Во мне закипала ярость, направленная на Романа. Что он натворил? Своими безрассудными словами он подверг наших детей опасности, превратив их невинные жизни в разменные монеты этой смертельной игры. Моя грудь тяжело вздымалась от усилий сдержать гнев.

Роман стремительно, почти отчаянно потянулся внутрь кареты и подхватил Луну и Рози на руки. Девочки прижались к нему, а их плач слился в душераздирающий хор, от которого разрывалось сердце.

Шестнадцать воинов действовали с отточенной точностью, сомкнув кольцо вокруг него и перекрыв все пути к отступлению. Их оружие поблёскивало в угасающем свете, служа безмолвной, но смертельной угрозой.

— Воины, собирайтесь! — приказал паша, и его голос прорезал напряжённую тишину, когда он повернулся к своему войску. — Мы и так слишком долго здесь задержались. Дети останутся в карете с твоей женой и Рейной. Нам предстоит долгий путь, так что по коням.

Воины действовали с леденящей душу слаженностью, вскакивая в сёдла и выстраиваясь в мрачную процессию, растянувшуюся в сгущающихся сумерках. Их присутствие нависало над нами, словно тени, тяжёлые и неотступные. Я повернулась к Рейне, и один лишь вид её лица вызвал во мне волну ядовитой ярости. В её глазах бушевало смятение, губы дрожали, словно она отчаянно пыталась подобрать слова, способные преодолеть пропасть, которую сама же между нами создала.

— Ты мне отвратительна, — выплюнула я, и каждое слово было острым, словно осколок льда. — Ты подставила нас. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Ты просто лживая тварь.

Предательство жгло меня изнутри, затмевая страх и горе. Я едва могла смотреть на неё, не позволяя ярости выплеснуться наружу.

Рейна протянула ко мне дрожащую руку, но я отшатнулась, словно её прикосновение могло обжечь.

— Я всё объясню, — прошептала она.

Но времени на объяснения не осталось. Люди паши уже действовали, железной хваткой уводя Романа и Малика прочь. У меня скрутило живот, когда я увидела, как один из воинов связывает запястья Малика тонкими ветвями белладонны. Жестокая ирония, учитывая, что это растение, несмотря на всю свою красоту, славилось смертоносными свойствами.

— Прекратите! Вы делаете больно моему папочке! — Пронзительный крик Рози разорвал ночную тишину. Её мольба за Малика была такой душераздирающе невинной. Маленький голосок, переполненный неподдельными чувствами, прорезал удушающее напряжение, напоминая о том, что стояло на кону.

Ярость бушевала во мне, словно лесной пожар. Ярость на Рейну, на пашу Хасана, на этот жестокий мир, позволявший подобной тьме процветать. Моя семья, прежде служившая мне крепостью, рушилась прямо на глазах, раздираемая предательством и сокрушительной хваткой чужой власти.