Меня охватывает тоска по дому, когда я думаю обо всех своих зелёных друзьях, оставшихся там. После увольнения я пыталась устроить себе спокойную жизнь вдали от всеобщего внимания. А теперь тайком разъезжаю по миру с Максом, оставив своих маленьких зелёных питомцев выживать самостоятельно.

— Лили? Лили! — Мама машет рукой, и её браслеты звенят.

Её голос вырывает меня из задумчивости. Я трясу головой.

— Прости. Просто немного устала от…

От того, что всю ночь наш звёздный гонщик безжалостно брал меня…

— …от всех этих волнений после нашей недавней победы.

Глаза папы озорно блестят. Мы ещё немного обсуждаем гонку, а когда заходит медсестра, чтобы провести очередной осмотр, он представляет меня как свою преемницу.

— Именно благодаря ей команда одержала победу в Лас-Вегасе, — говорит он.

— Да нет, не совсем, — отвечаю я, хотя внутри буквально сияю от всех этих похвал. Кажется, впервые за несколько лет кто-то признаёт, что я хорошо справилась с каким-то делом. Когда я работала в сфере технологий, мне постоянно казалось, что всё, что бы я ни делала, недостаточно хорошо.

— Мне нужно будет ненадолго забрать вашего отца, чтобы провести ещё несколько заключительных обследований, — говорит медсестра.

— Без проблем, — бодро отзывается мама. — Мы с дочерью сходим пообедать.

Папа умоляюще смотрит на неё.

— Никаких молочных коктейлей, молодой человек. — Она легонько тыкает его пальцем в нос, словно собаку.

Я качаю головой. Иногда они просто очаровательны, а иногда ужасно раздражают. Сегодня, по крайней мере пока, они очаровательны.

Мы с мамой выходим из палаты и направляемся в больничную столовую. После того, как в Остине на нас обрушилась целая толпа журналистов, так приятно снова оказаться в обычном мире. Мы берём салаты — и картошку фри — и идём к столику. Он стоит у окна, из которого открывается вид на внутренний дворик, утопающий в тропической зелени. От этого я ещё сильнее скучаю по своей квартире.

 Как бы мне хотелось, чтобы мы с Максом могли на несколько дней запереться у меня дома.

— Ты поменяла уход за кожей? — Мама пристально разглядывает меня.

— Нет. У меня вообще нет никакого ухода за кожей.

Я прекрасно понимаю, к чему она клонит, и притворяюсь, будто не догадываюсь. Беру картошку фри и жую, делая вид, что не обращаю на неё внимания.

Мама цокает языком.

— Тогда в чём дело? Ты прямо сияешь. Постой-ка… Лили. — Она прикладывает руку к груди. — Это всё Макс, да?

— Мам! — ною я, внезапно превращаясь в шестнадцатилетнюю девчонку с бушующими гормонами.

Мама наклоняется ко мне, и я понижаю голос. Хотя сама не понимаю зачем: никто на нас не смотрит, а гул столовой заглушает разговоры.

— Прошлой ночью мы были вместе. Вообще-то, уже несколько ночей подряд. С самого Остина. Мы поссорились, но потом помирились. Я совершенно не понимаю, что делаю.

Она склоняет голову набок, и уголки её губ трогает лёгкая улыбка. Я жду, что она что-нибудь скажет, но мама молчит.

— Что?

— Ничего. — Она делает глоток воды, изящно придерживая стакан обеими руками.

— Ты хочешь что-то сказать. Я же вижу.

— У вас двоих получились бы такие красивые дети. Я всегда так думала.

Я запрокидываю голову и прижимаю ладони к вискам.

— И вот к какому выводу ты пришла? Что у нас с ним будут симпатичные дети?

— Не симпатичные. Прекрасные.

— Мам, я даже не уверена, что хочу детей. И не знаю, хочет ли их он. — Я запихиваю в рот сразу две картофелины фри.

— Ну, я не собираюсь на тебя давить.

— Вообще-то, уже давишь. Тебе не кажется, что сама ситуация довольно скверная? Я сплю с гонщиком команды, которой управляю.

— Не самое скандальное событие, которое мне доводилось слышать в Formula World. Помнишь того гонщика, который раньше выступал за нашу команду? Как его звали? Того мужчину из Новой Зеландии? Это было, когда тебе лет двенадцать.

Я с любопытством называю его имя. Помню, что он был отличным гонщиком, но до чемпионского титула ему так и не удалось добраться.

— И что с ним?

— У нас был роман.

— Что?! — мой голос срывается на визг, и посетители за соседними столиками перестают есть и оборачиваются к нам.

Мама, кажется, ничуть не смущена.

— Ну, вообще-то, это нельзя назвать романом. Всё случилось во время первого расставания с твоим отцом. К тому времени папа владел командой уже около семи лет и практически всё время проводил в разъездах. Мы расстались, а потом однажды я случайно встретила того гонщика в зале ожидания частного аэропорта. Одно повлекло за собой другое, и… — Она пожимает плечом.

Я мысленно подсчитываю годы. Вспоминаю, как в то лето меня отправили в лагерь, а родители вели себя друг с другом на редкость холодно. Тогда они расстались, но к следующему лету уже успели помириться.

— Папа знает?

— Конечно, знает.

Я смотрю на неё в ужасе.

— Ты же понимаешь, что у вас совершенно ненормальные отношения?

Мама широко раскрывает глаза и моргает.

— Мы очень любим друг друга. Просто по некоторым вопросам наши взгляды не совпадают.