— Стабильности. Жизни вдали от внимания публики.

Она поджимает розовые губы и закатывает глаза.

— Послушай, тебе во многом невероятно повезло родиться в такой семье. Но что касается прессы, возможно, придётся набраться смелости и научиться с этим справляться. В жизни есть проблемы и похуже. К тому же у тебя достаточно средств, чтобы нанять людей, которые будут ограждать тебя от лишнего внимания. Может, он тоже хочет жить вдали от посторонних глаз. Ты спрашивала его об этом?

Я едва успела задуматься о таких непростых вопросах. После сердечного приступа папы всё происходит словно в бешеном вихре.

— Мне удавалось вести спокойную, непубличную жизнь, пока я работала в игровой компании.

— Пока всё не изменилось. И я полностью поддерживаю твой поступок, потому что сексуальным домогателям место в аду. Но тебе нужно смотреть на вещи реалистично. Мне бы не хотелось, чтобы ты снова упустила любовь всей своей жизни только потому, что не хочешь иметь дело с журналистами. Не позволяй идеальному стать врагом прекрасного.

Чёрт. Теперь мне и самой паршиво. Может, стоит извиниться перед Максом?

— Если так посмотреть, всё и правда кажется глупостью. Хотя, по-моему, поговорка звучит так: «Не позволяй идеальному стать врагом хорошего».

— Но то, что у тебя с Максом, — вовсе не просто хорошо. Это чертовски прекрасно. Возможно, не идеально, но идеального ничего не бывает. Подумай об этом.

Она допивает свой напиток.

— Мне пора ехать за Брайсом в аэропорт, а потом мы отправимся на вечеринку. А у тебя ужин со спонсорами.

— Придётся.

Господи. Меньше всего на свете мне сейчас этого хочется. Я поднимаюсь, и Ань раскрывает объятия.

— Ладно, давай быстро обнимемся.

Я смеюсь. Терпеть не могу объятия, но ради некоторых людей могу ненадолго сделать исключение. Ань — одна из них. Я неловко обхватываю её одной рукой за плечи. От неё всегда пахнет дорогими духами, а чтобы как следует её обнять, мне приходится вставать на цыпочки.

Она обнимает меня обеими руками всего на мгновение и смеётся.

— Видишь? У тебя уже лучше получается. Ты справишься! Поговорим завтра.

Я машу ей на прощание и забираю свой бокал вина. Пора встречаться с Робом в стейк-хаусе, но больше всего на свете мне хочется запереться в номере и написать Максу. Наверное, он сейчас в Юте, в каком-нибудь горном отеле, восстанавливается после изнурительной поездки на горном велосипеде. Или флиртует с какой-нибудь симпатичной туристкой. Обычно я не из ревнивых, но одна только мысль об этом портит мне настроение.

Я направляюсь к администратору ресторана. Роб уже стоит там и, заметив меня, широко улыбается.

На нём стильная одежда в духе делового кэжуала: рубашка на пуговицах, хорошие джинсы и тёмно-синий свитер, небрежно накинутый на плечи и завязанный спереди. Похоже, он черпает советы по стилю из GQ, и это, в общем-то, неплохо. С меня хватит айтишников, которые одеваются как попало.

— Лили, привет! — говорит он, раскрывая объятия.

Я перекладываю бокал вина из правой руки в левую и протягиваю ему ладонь, чтобы отделаться рукопожатием вместо объятий. В мой круг доверия он не входит.

Роб ухмыляется, берёт меня за руку и целует костяшки пальцев.

— Смотрю, ты уже начала с вина. Придётся мне тебя догонять, чтобы мы оказались на одной волне. Чтобы оба были хорошенько навеселе. Хотя я, пожалуй, возьму пиво.

— Ну, ты же любитель пива, так что вполне логично, — улыбаюсь я, едва размыкая губы.

Мне неловко. Остаться одной в просторном гостиничном номере наверху кажется куда более заманчивой перспективой, чем этот вечер. И я уже жалею, что позволила Тане уговорить меня на это «свидание».

Пока нас провожают к столику, я делаю глубокий вдох, собираясь с силами.

Всё указывает на то, что вечер будет долгим.

🏎

МАКС

Мы с Лукасом подъезжаем к командному отелю в Вегасе, совершенно вымотанные после долгого дня, проведённого за катанием на горных велосипедах. Когда я сталкиваюсь с каким-либо внутренним барьером — будь то проблемы с пилотированием или что-то из личной жизни, — интенсивная физическая нагрузка всегда помогает мне прийти в себя.

Каждая мышца в теле приятно ноет. Сегодня я не доводил себя до предела, но сложные трассы национального парка Зайон оказались достаточно непростыми, чтобы я мог надеяться на хороший ночной сон. По крайней мере, изнурительная поездка на велосипеде немного успокоила меня после ссоры с Лили.

Я даже подумываю заглянуть к ней и извиниться. Утром я боялся, что Лили нужна от меня только близость, и ничего больше. Но теперь, после целого дня вдали от гонок и от неё, я могу взглянуть на всё более трезво. И на душе у меня тяжело.

Я вёл себя как последний придурок. Стресс из-за гонок и неопределённость в отношениях с Лили взяли надо мной верх, и я сорвался. Так нельзя.