— Ты ведь этого хочешь, правда?

Она не отвечает всего долю секунды, но за это мгновение у меня словно земля уходит из-под ног. Только этого я и хочу — лежать с ней в одной постели. К чёрту гонки, трофеи и чемпионские титулы. Все эти годы я гнался за ощущением, которое испытывал рядом с ней, и только теперь понял: всё дело было в самой Лили. Она никогда не была для меня одной из многих. Её невозможно заменить другой женщиной.

— Да. Тысячу раз да.

Я с облегчением выдыхаю, даже не осознавая, что всё это время задерживал дыхание, и наклоняюсь, чтобы жадно впиться в её губы. Пока мы целуемся, она осторожно направляет мой член к своему входу. Её запах — жасмин и секс — словно зажигает в моём мозгу все центры удовольствия.

Я медленно вхожу в неё, замирая так близко к её губам, что едва не касаюсь их. Внутри у неё тепло и восхитительно влажно. Когда я невольно стону от удовольствия, она тихонько ахает.

— Лили? Ты в порядке?

— Да, мне так… — Она зажмуривается и прячет лицо в ямочке между моей шеей и плечом.

— Слишком сильно? Больно?

Я уже полностью внутри неё, до самого основания. Для меня ощущения восхитительные, но я не уверен, что ей так же хорошо.

— Нет, всё идеально.

Голос у неё срывается. Я немного выхожу из неё, а затем снова вхожу.

И тут я замечаю, что у неё блестят глаза. По одной щеке стекает слеза.

— Малышка? Mausebär («мышонок-медвежонок»)? — нерешительно зову я. — Ты плачешь?

— Да, немного. Но не потому, что больно. Просто… это так волнительно — быть с тобой вот так.

— Я знаю. Знаю.

Голос у меня уже охрип, а все чувства, которые я подавлял последние семь лет, грозят вырваться наружу.

Я стараюсь поцелуями осушить её слёзы. Она вся дрожит, а я по-прежнему не знаю, как поступить. Делаю глубокий вдох и вхожу в неё сильнее. Сознание затуманено от удовольствия и нахлынувших эмоций, и мне остаётся лишь сосредоточиться на ощущении её тела, обхватывающего меня. На чувстве, что у меня наконец есть всё, чего я хотел.

Несколько раз повторяю её имя между поцелуями, в такт движениям. Из всего, чего я ожидал сегодня вечером, её слёзы точно не входили в этот список. Я даже не знаю, что сейчас чувствую, поэтому продолжаю целовать её, ускоряю движения и теряюсь в этих ощущениях.

— Да, — выдыхает она мне на ухо. — Вот так, Макс. Трахай меня именно так.

Она целует меня с той же страстью, с какой я целую её, а я теперь вхожу в неё резко и глубоко. Её ноги обвивают мои бёдра, пятки впиваются мне в ягодицы. Слёз больше нет — теперь её лицо искажено от наслаждения.

Она вскрикивает и впивается ногтями мне в спину. В полумраке наши тела с глухими шлепками сталкиваются друг с другом. Мы наконец снова вместе. И мне немного страшно.

Страшно от того, какие следы оставят её ногти на моей спине. Страшно узнать, к чему всё это приведёт.

И чем закончится.

Я двигаюсь в ней взад-вперёд, словно поршень, в такт её движениям навстречу мне. Вскоре я чувствую знакомое покалывание в яичках — верный признак того, что вот-вот кончу. Когда это происходит, я почти не успеваю опомниться. Кажется, я совершенно потерял контроль.

Я кончаю в неё, и моё тело содрогается от наслаждения. Такое чувство, будто я скольжу внутри неё сквозь тёплые сливки, и каждая клеточка моего тела кричит от удовольствия. Я могу только рассмеяться от переполняющей меня радости, потому что вместе мы творим настоящее волшебство.

Она тоже смеётся, притягивая меня к себе, чтобы я всем весом лёг на неё.

— Боже мой, — произносит она сквозь смешки и поцелуи. — Что, чёрт возьми, сейчас произошло?

— Понятия не имею, — отвечаю я.

Я могу думать лишь о том, когда мы сможем повторить это снова.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ЛИЛИ

Ранним утром наши телефоны на тумбочке едва ли не подпрыгивают от бесконечных звонков и сообщений с поздравлениями по случаю победы в гонке.

Но мы с Максом игнорируем всё на свете, потому что после очередного раунда секса нежимся в постели, обнявшись. Мы провели вместе невероятную ночь, не затрагивая ничего серьёзного и оставаясь в своём маленьком мире плотских удовольствий. Мы только смеялись и занимались любовью, и это было просто божественно. Я совсем забыла, как весело бывает с ним, когда мы не погружены в бесконечную круговерть Formula World.

— Что закажем в номер? Сегодня утром я могу позволить себе всё, что захочу.

Он отворачивается, чтобы взять с тумбочки меню, а затем снова устраивается рядом со мной. Я прижимаюсь к нему, устроив голову в изгибе его руки, и мы вместе изучаем обширный выбор блюд.

— Вот это блюдо с huevos rancheros («уэвос ранчерос» — яичница по-мексикански с соусом) выглядит аппетитно. Я возьму его. И кофе, — говорю я. — Много кофе.

Он целует меня в макушку.

— Сейчас закажу.