Кажется, мой вопрос до него даже не доходит: он поглаживает большими пальцами мои затвердевшие соски и не сводит глаз с груди. Взгляд затуманился, словно он впал в транс.

— Боже, я всегда обожал твою грудь. Она чертовски идеальна.

Наконец я расстёгиваю его ремень и верхнюю пуговицу брюк, а затем высвобождаюсь из его объятий и встаю.

— В спальню?

Он тут же вскакивает на ноги, и мы целуемся стоя. Моя обнажённая грудь касается его раскалённой кожи. Мы делаем несколько шагов, не отрываясь друг от друга. Прижав меня к стене, он позволяет мне расстегнуть молнию на ширинке. К тому моменту, когда мы добираемся до спальни, на нас уже совсем ничего нет.

— Чёрт, чуть не забыл. Напомни мне!

Когда мы уже собираемся рухнуть на кровать, он вдруг вскакивает и убегает. Я вижу, как он достаёт что-то из кармана брюк, а вернувшись, победно размахивает упаковкой презервативов.

Он бросает её на прикроватную тумбочку и с тихим стоном опускается на кровать. Правда, звук этот совсем не похож на стон удовольствия.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, любуясь его мускулистым телом.

— Да, всё нормально. Это старая травма. После той аварии в Италии пару сезонов назад, — он касается шеи.

Я перекидываю ногу через его бёдра и усаживаюсь сверху, наклоняясь, чтобы поцеловать его. Мне нужно быть осторожной: мы оба обнажены, а презерватива на нём ещё нет. К тому же я чертовски возбуждена, и стоит мне чуть податься бёдрами вперёд, как я могу невольно опуститься прямо на его эрекцию.

— Я помню ту аварию. Тогда я весь день проплакала у себя в гостиной, гадая, всё ли с тобой в порядке.

Он нежно запускает пальцы в мои волосы, убирая пряди с лица.

— Правда?

Я киваю.

— Я даже написала Ань во время гонки.

— Правда? — Он притягивает меня ближе и целует.

— Она сказала, что с тобой всё хорошо, но я всё равно очень переживала.

Он берёт моё лицо в ладони, и мы смотрим друг другу в глаза. Это почти невыносимо. Свет из соседней комнаты кажется слишком ярким. Я сглатываю подступивший к горлу комок.

— Макс, что мы делаем? — шепчу я.

— Занимаемся любовью, — невозмутимо отвечает он. И в его исполнении эта фраза совсем не звучит слащаво.

Он осторожно приподнимает меня, чтобы я оказалась сидящей — точнее, нависшей — над его эрекцией, а сам скользит ладонями по моей коже. Я немного отстраняюсь, уходя от его прикосновений, чтобы провести пальцами по его мускулистой груди, спуститься ниже, к животу.

Передо мной тело, которое я люблю уже много лет. Загорелая кожа гладкая и упругая благодаря постоянным тренировкам. Рельефная грудь вздымается с каждым вдохом, а на лице играет хищная, чувственная ухмылка, обнажающая зубы.

Я собираюсь ласкать его, дразнить прикосновениями, но моё внимание отвлекает татуировка на бедре.

— Я заметила её раньше, но толком не рассмотрела.

Я провожу пальцами по рисунку.

— Просто тогда я была слишком одурманена твоим членом.

Он смеётся над моим выдуманным словечком и перебирает мои волосы, пока я целую его ногу. Затем я отстраняюсь, чтобы рассмотреть татуировку. Сложный рисунок цветка обвивает твёрдую мышцу его бедра. Я провожу пальцем по яркому оранжево-красному цветку. По цвету он почти совпадает с его первой гоночной машиной. Сначала я думаю, что именно поэтому Макс выбрал такой рисунок, но вдруг понимаю…

— Макс. Это же…

— Лили. Да. Моя Лили.

Его руки всё ещё зарыты в моих волосах.

Я поднимаю на него глаза, и от осознания по коже пробегают мурашки.

— Когда ты сделал эту татуировку? Где?

— Несколько лет назад. Я приехал в Париж на длинные выходные и познакомился на вечеринке с тату-мастером. Я уже какое-то время об этом думал, рассказал ему, и он помог мне всё устроить.

Татуировка великолепная, одна из самых красивых из всех, что я видела. По ярким цветам и многослойной растушёвке сразу понятно, что её делал талантливый мастер. Меня поражает, что Макс решил набить на теле цветок, в честь которого меня назвали, — наверняка ему пришлось просидеть неподвижно несколько часов и терпеть боль. Я исследую рисунок пальцами, скользя ими по всей поверхности его бедра. Татуировка большая и занимает почти всё верхнее бедро — от стебля до лепестков.

— Она напоминает мне о тебе, — серьёзно произносит он.

Я выпрямляюсь, пытаясь осмыслить услышанное. Его ладони обхватывают мою грудь, и по телу пробегает дрожь.

— Но зачем ты… Почему? — наконец выдавливаю я.

— Потому что я никогда не переставал думать о тебе. Я хотел, чтобы ты всегда была со мной.

Теперь я совершенно теряюсь и не нахожу слов. Остаётся лишь раствориться в его объятиях и утонуть в поцелуе.