— Если ты так себя чувствовал, почему не позвонил мне, не написал, не приехал, не попытался поговорить лично? Мы столько раз встречались на разных мероприятиях, а ты едва удостаивал меня парой слов. После того как я ушла от тебя в конце того сезона, я больше ничего о тебе не слышала. Ты не боролся за меня, Макс.

— А ты боролась за меня? Ты попыталась пойти против отца? Попыталась справиться с прессой, как это делают все в нашем спорте? Нет. Ты не боролась за нас.

Он качает головой.

— Я не разговаривал с тобой на тех мероприятиях, потому что злился, Лили. Не хотел, чтобы ты видела, насколько сильно я зол.

— Судя по всему, сейчас ты как раз хочешь, чтобы я это увидела, — язвительно замечаю я.

— Этот разговор давно назрел.

Его слова повисают в воздухе, и мне становится паршиво. Но в то же время мне отчаянно хочется услышать, как он тоже просит прощения. Возможно, нам обоим нужно это сказать. Но я пока не готова. Может, я вообще ни к чему из этого не готова. И всё же мне хочется перестать ссориться.

— Не понимаю, как мы умудрились перейти от вчерашнего вечера к… вот этому, — говорю я, намеренно смягчая тон.

— Вчерашняя ночь была потрясающей. Она напомнила мне, насколько идеально мы подходим друг другу.

От его слов у меня разрывается сердце. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он продолжает:

— Воспоминания о нас, о том, как нам хорошо вместе, приводят меня в бешенство, Лили. Мы могли бы быть вместе все эти семь лет. Но не были. И я не уверен, что ты хочешь этого в будущем. От этого мне ещё больнее. Мне кажется, ты так и не разобралась с тем, что произошло в прошлом, а значит, мы не сможем двигаться дальше. Я надеялся, что всё будет иначе.

Он поворачивается и смотрит на меня. Нас разделяет всего около двух метров, но кажется, будто между нами пролегает Большой каньон.

Наконец он вздыхает.

— Я пойду к себе, в номер напротив. Пожалуйста, распорядись, чтобы мой завтрак принесли туда.

Я потрясённо смотрю ему вслед, пока он выходит за дверь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ЛИЛИ

— Ты можешь поверить в эту чушь? Что я, видите ли, не разобралась с прошлым! Именно так он и сказал.

Прошло почти десять часов после моей ссоры с Максом в гостиничном номере в Остине. Теперь я в Лас-Вегасе, сижу в гостиничном баре вместе с Ань. Ровно через полчаса мне предстоит встретиться с Робом, тем самым парнем, который торгует пивом, в стейк-хаусе при отеле. Но я решила, что коктейль с подругой перед встречей поможет мне немного успокоиться.

Ань успела посвятить меня в последние сплетни о моделях стартовой решётки, после чего я выложила ей всё, что произошло между мной и Максом сегодня утром.

— Ты очень остро всё переживаешь, — замечает Ань, отпивая джин-тоник. — И ты же знаешь, я на твоей стороне, но разве он не прав?

— Мы провели вместе невероятную ночь: занимались потрясающим сексом, смеялись, а потом он… взорвался. Мы лежали в обнимку, заказали еду в номер, и вдруг — бац! — начали ссориться.

Я весь день киплю от злости. Отчасти я ждала, что он напишет или позвонит, но он так и не объявился, и теперь я ещё больше ничего не понимаю.

— Если он так на меня злился, зачем вообще переспал со мной?

— Хочешь узнать моё мнение?

— Выкладывай.

Я делаю большой глоток каберне, словно набираясь храбрости.

— Ты была его первой любовью и разбила ему сердце. Вот и всё. Он не может перед тобой устоять, поэтому вы и оказались вместе в постели. Но он понимает, что до сих пор испытывает к тебе чувства, и это его злит. Он не может контролировать ни твои поступки, ни собственные эмоции. У мужчин разочарование часто проявляется в виде злости.

— Хм, — бурчу я, сминая коктейльную салфетку.

— И чем в итоге закончился ваш разговор?

— Не знаю. Он ушёл, я почти не притронулась к завтраку, а потом мне пришлось собираться на рейс сюда. Видела письмо от команды: сегодня или завтра они с Лукасом собирались покататься на горных велосипедах в Юте. Гонщики и их тренеры нередко занимаются чем-нибудь физически активным в начале недели перед гонкой.

— Вам нужно серьёзно поговорить, как взрослым людям. Вам уже не по двадцать с небольшим. Для вас обоих это далеко не первый подобный опыт. Он спал с другими женщинами, ты тоже…

— Но не в таких масштабах, как он, — ворчу я.

— Да какая разница. Ты ведь не хранила целомудрие все эти годы после вашего расставания. Если вы оба небезразличны друг другу, почему бы не попробовать снова? Что тебя останавливает?

Ань всегда задаёт прямые, важные вопросы. Именно те, на которые труднее всего ответить.

— Для начала — здоровье моего отца. Я не хочу его расстраивать.

— Это понятно, но ведь временно. Ты же не собираешься руководить командой вечно, да и Макс не будет гонщиком до конца жизни. Наверняка он уже задумывается о том, чем займётся после завершения карьеры: он как раз в том возрасте, когда большинство пилотов начинают об этом думать. Он уже выигрывал чемпионат. А ты? Чего хочешь ты?