Он смотрит на бутылку газированной воды в своих руках. Мышцы на челюсти напрягаются, и он выглядит так, словно уже жалеет о сказанном. Макс качает головой, продолжая смотреть на городские огни. Его лицо вырисовывается в темноте, словно высеченный из мрамора профиль — безупречная красота, достойная вдохновить самого Микеланджело.

— Пока?..

— Пока ты снова не появилась в моей жизни. — В его голосе звучит несвойственная ему горечь.

— Господи… — шепчу я, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Теперь мне пора извиняться.

Мы на мгновение замолкаем, и я не могу отвести взгляд от его прекрасного профиля. Вспоминаю, каково было лежать в его объятиях две ночи назад. Вкус его губ семь лет назад, прикосновения его рук, движения языка, исследовавшего моё тело в те ночи, что мы проводили вместе.

От одного воспоминания о нём покалывает кончик языка. Его сущность — словно зависимость. И одновременно меня накрывает знакомая волна сожаления: ведь это я причинила боль этому прекрасному, достойному мужчине.

Во всём виновата я.

— Лили, это моя вина. Моя ошибка. В ту ночь я сам пригласил тебя в свою постель, а в итоге мы лежали в обнимку. — Слово «обнимку» он произносит так, словно это ругательство. — И с тех пор у меня снова начались проблемы со сном. Придётся с этим справиться. Завтра утром, перед квалификацией, у меня экстренный видеозвонок со специалистом по сну.

— Думаешь, это поможет?

Он поворачивается ко мне.

— Честно говоря, не знаю. Лили, во многом всё упирается в эмоции. Эти дни без гонок как раз и нужны для того, чтобы вернуть всё в равновесие: физическую форму, питание, сон, эмоциональное состояние. С двумя пунктами всё в порядке. С двумя — нет. У Лукаса есть несколько идей, как это исправить.

— Он знает, что мы провели ту ночь вместе?

Макс кривится.

— Он этим недоволен.

— А ты? Что ты сам об этом думаешь?

— Ты о том, что мы спали рядом?

— Да. — В голове проносятся тысячи вопросов, и многие из них касаются женщин, с которыми он спал. Наверняка во время гоночных уик-эндов он оставался с ними на ночь. А может, и нет. Как бы то ни было, нам нужно постараться повторить тот невероятный результат, которого он добился на тренировке во вторник.

— Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

Эти слова пронзают меня насквозь. Придают смелости. Возможно, даже немного облегчают чувство вины.

Я оглядываюсь, проверяя, нет ли поблизости кого-нибудь. То, что я собираюсь предложить, вызовет скандал в команде, у моего отца и во всём гоночном мире.

— Нам нужно это исправить. Я хочу, чтобы в воскресенье ты поднялся на подиум. Это моя первая гонка в качестве владелицы команды… временной владелицы или как там ещё. Мне нужно показать всем, что я настроена серьёзно.

— Я полностью с тобой согласен, но что ты предлагаешь? — Он тихо усмехается. — Я ведь не могу просто принять снотворное: меня каждый день проверяют на все известные человечеству вещества. Ты же знаешь, что такие препараты запрещены, к тому же от них я потом весь день хожу сонный. — Он делает большой глоток воды.

Рядом никого нет, поэтому я придвигаюсь к Максу на несколько сантиметров и наклоняюсь к нему, так что наши плечи соприкасаются.

— Сегодня ночью мы кое-что попробуем. Спать вместе.

Он судорожно сглатывает, затем начинает кашлять, сжимает свободную руку в кулак и прикрывает им рот.

— Что ты сказала?

— Знаю, звучит странно. Но выслушай меня. Очевидно, в понедельник ты отлично выспался, и во вторник это отразилось на твоём выступлении на трассе. Давай повторим то же самое и посмотрим, как ты покажешь себя на квалификации. Всё будет точно так же, как в прошлый раз. Будем спать в одной постели, обниматься и лежать в обнимку. И ничего больше. — Последние два слова я подчёркиваю особенно тщательно, словно пытаюсь напомнить об этом самой себе.

Его лицо выражает недоверие, затем губы трогает лёгкая улыбка, которая тут же сменяется изумлением. Он выглядит настолько растерянным, что я не могу понять, хочет ли он принять моё предложение или сказать, что я несу полную чушь.

— Я хочу, чтобы ты победил. И если сон рядом со мной поможет, я с радостью это сделаю. Мой номер прямо по соседству с твоим, я сейчас туда иду. Можешь присоединиться, если захочешь. Или, если тебе удобнее спать у себя, позвони мне. Напиши сообщение. Я сама к тебе приду. Подумай об этом.

Я киваю ему, словно генерал, отдающий приказы во время войны, а затем ухожу. Таня сидит за высоким столиком и что-то быстро набирает в телефоне. Чтобы добраться до лифта, мне приходится пройти мимо неё.

— Всё в порядке? — спрашивает Таня, лишь на мгновение оторвав взгляд от телефона.

— Всё просто отлично.