Я закрываю глаза и выдыхаю. Это невероятно приятно. Совсем как раньше, когда мы с Максом тайком пробирались в номера друг друга и засыпали вместе. Нет, не просто приятно. Это совершенство. По телу разливается волна счастья, и я прижимаюсь к нему ещё теснее. Он сжимает ладонью мой живот и прижимается ко мне. Мы словно сливаемся воедино.

В этом нет ничего сексуального. Это нечто гораздо более интимное.

К чёрту диван. Сейчас я не хочу быть нигде, кроме его объятий.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

МАКС

Я ещё даже не открыл глаза, а член уже ноет от напряжения. Чёрт возьми, как же я хочу секса! Сильнее, чем за последние несколько лет. Стоит колом, и я никак не могу понять почему. Давно не занимался сексом — может, в этом всё дело. Может, перевернуться и удовлетворить себя самому, немного пофантазировать о Лили в тех обтягивающих джинсах, которые она носила вчера…

Открыв глаза, я понимаю, в чём проблема. Я прижался к Лили так, словно она спасательный круг: лицом уткнулся в её волосы, обнял за талию, а бёдрами прижался к её аппетитной упругой попке, обтянутой соблазнительным шёлком пижамы.

Давно мы так лежим?

Последнее, что помню, — как забрался в кровать после просмотра передачи о животных. Лили спала у самого края матраса, а я лежал на своей стороне, на спине. И хотя мысль о том, что мы снова делим одну кровать, заставляла меня нервничать, я ни за что не собирался к ней приставать. Это было бы непрофессионально, даже хищнически, а я определённо не такой.

Возбуждённый — да. Домогаться женщин — никогда.

Но ночью наши тела сами потянулись друг к другу, словно магниты, а моё сознание даже не успело этого осознать. Или, может, Лили сама прижалась ко мне. От одной этой мысли кровь ещё сильнее приливает к члену. Неужели я ей нужен? Нет, если бы она этого хотела, то ограничилась бы не одними объятиями. По крайней мере, раньше, когда мы были вместе, она поступала иначе: просыпалась и начинала целовать меня в шею.

Мне до безумия хочется прижаться эрекцией к её телу, но, учитывая, что я понятия не имею, когда и почему мы оказались в объятиях друг друга, это, скорее всего, будет ужасной идеей. И совершенно неуместной по множеству причин.

Но её волосы так чудесно пахнут — словно цветы. И такие шелковистые. Её тело тёплое, и в голове вспыхивают воспоминания о нашем утреннем сексе. Когда мы были вместе, мне достаточно было слегка податься бёдрами вперёд, и она издавала очаровательное тихое «м-м-м», а затем брала мою руку и засовывала её себе под пижамные шортики.

Нет.

Мне уже не двадцать два, и мы больше не вместе. Я вообще-то должен злиться на неё за то, что она меня бросила. К тому же, чёрт возьми, она моя начальница. Женщина тридцати одного года. Просто мы, должно быть, каким-то образом оказались в этой позе во сне. Ну, не то чтобы ходили во сне. Скорее, обнимались. Спали в обнимку.

Я осторожно убираю руку с её живота и отодвигаюсь, стараясь не разбудить. На часах радиобудильника без четверти шесть, а к половине восьмого мне нужно быть в паддоке: там запланированы массаж и растяжка.

Скоро должен появиться и Лукас. Я не могу позволить ему увидеть Лили здесь. Сегодня мне совершенно не хочется отвечать на его вопросы.

Я уже сползаю с кровати, стараясь не потревожить Лили, как вдруг она переворачивается. Её взгляд падает на мой стояк, натянувший ткань спортивных штанов.

— Что за…

Она облизывает губы, затем переводит взгляд на моё лицо и щурится.

— Я ничего не вижу. Где мои очки?

— О, э-э…

Я делаю вид, что осматриваюсь, надеясь, что член за это время успеет ослабеть.

— На тумбочке, — говорит она, указывая на неё, и я подаю ей очки.

Она надевает их и снова смотрит на меня. Её щёки заливает румянец.

— О боже…

— Прости. Просто мы как-то… — Я не могу закончить фразу от смущения. Хотя на мне вся одежда, я прикрываю подушкой пах.

— Мы оказались в обнимку. Сама не знаю как, — говорит она с лёгким раздражением в голосе.

— Я тоже не знаю. Извини. Голова уже не болит?

Мне хочется говорить о чём угодно, только не о том, чем мы занимались в постели. И уж точно не думать о том, чем могли бы заняться, если бы всё не было таким странным и неловким.

Она потягивается, и край шёлковой пижамной рубашки задирается, обнажая пупок. Я изо всех сил прижимаю подушку к себе.

— Почему ты прикрываешься подушкой?

Она садится, с недоверчивым выражением глядя на меня. Длинные волосы растрёпаны, веки тяжело опущены после сна. Она такая красивая, что мне хочется рухнуть обратно на кровать и умолять её погладить меня, как собачку.

— Без причины. Я пойду в душ. Мне нужно на трассу. Сегодня тренировки. И всякие дела. Ну, сам понимаешь. Надо ещё позаниматься в зале.

Я вскакиваю и отступаю, продолжая нести какую-то чушь и по-прежнему прижимая к себе подушку, словно полный идиот.