— Я это прекрасно понимаю. Мы не спали вместе. Вчера вечером мы просто поужинали.

— Я видел сплетни в интернете. На всех фанатских форумах гадают, как это повлияет на твоё выступление в воскресенье.

— Никак не повлияет на моё вождение, — резко отвечаю я. — Сегодня утром я вместе с ней навестил Адриана в больнице. Так было правильно. Потом мы заехали к ней в квартиру в центре Майами. Она испекла печенье, и я не смог устоять. Это была единственная слабость.

Если не считать непристойных фантазий о Лили, которым я предавался прошлой ночью в одиночестве в своём гостиничном номере. Но, несмотря на то что мы с Лукасом очень близки, ему совершенно необязательно знать такие подробности.

В машине надолго повисает тишина. Я жду выговора за то, что съел столько быстрых углеводов, и напрягаюсь, когда Лукас наконец подаёт голос.

— Как Адриан?

С облегчением понимая, что мы больше не обсуждаем моё питание, я рассказываю ему всё, что видел сам и что Лили сообщила о состоянии отца.

Лукас глубоко вдыхает.

— Предстоящие несколько недель будут непростыми, но он справится.

Мы обсуждаем план на вторую половину дня: тренажёрный зал, растяжка, массаж, а затем два интервью. Я рад, что он не зацикливается на ситуации с Лили.

— Сегодня вечером хочу, чтобы ты спокойно отдохнул в гостиничном номере. Здесь почти так же жарко, как в Майами, поэтому не хочу, чтобы ты начал неделю с обезвоживания.

— Сон — превыше всего, особенно после недавних событий.

Со сном у меня всегда проблемы, но он всегда остаётся одним из главных приоритетов.

— О каких событиях?

— Ты прекрасно знаешь, о каких.

— О Лили?

— Угу.

— Я уже не мальчишка, чувак. Я стал психологически сильнее. Со мной всё будет в порядке.

Я достаю телефон, давая понять, что разговор окончен. Но, пробежав глазами заголовки в Der Spiegel — крупнейшей газете Германии, — замечаю фотографию, на которой мы с Лили стоим возле больницы в Майами.

Статью я не читаю — вообще редко читаю подобное и любой ценой избегаю разделов с комментариями, — но заголовок намертво врезается мне в память.

Ehemalige Liebhaber («Бывшие возлюбленные»).

Слово «бывшие» вызывает во мне что-то болезненное, навевает тоску и уныние. Оно напоминает мне о дне, когда Лили со мной рассталась. О дне, который определил меня, вдохновил и сломал.

Это случилось через два дня после окончания сезона. Мне было двадцать два, и я был на вершине мира: в общем зачёте того сезона занял второе место, уступив только Данте Аннунциате — легенде автоспорта. Для дебютного сезона мой результат был практически беспрецедентным. Карьера Данте уже клонилась к закату, и даже он признавал, что за мной будущее этого спорта. А ведь в бытность гонщиком он славился своей придирчивостью.

Однако о Лили я ему никогда не рассказывал, даже когда мы с Данте оказались в одной команде и подружились.

Когда мы с Лили встречались, в конце сезона мы были в Дубае. Мы собирались тайком сбежать на сафари по пустыне. Тем утром Лили пришла ко мне в номер после завтрака с отцом. Её лицо было заплаканным, и я сразу заключил её в объятия.

— Что случилось, Mausebär («мышонок-медвежонок»)?

Я всегда называл её так по-немецки: перевод — «медвежонок-мышка» — смешил её, и больше всего на свете мне нравилось слышать её смех.

— Я так больше не могу, — сквозь слёзы произнесла она.

— Нам необязательно ехать в пустыню. Можем остаться здесь и просто провести время вместе.

Тогда я был довольно-таки тугодумом.

— Нет, — всхлипнула она. — Дело не в этом. Дело в нас. Мой отец узнал о наших отношениях и пришёл в ярость. За завтраком он был просто вне себя. А пресса постоянно обвиняет меня в твоих результатах в этом сезоне. Я не справляюсь с таким давлением, Макс.

Я поцеловал её в лоб и сказал, что всё будет хорошо. Уверял, что мы со всем справимся, что со временем её отец смирится, а на все пересуды журналистов можно не обращать внимания.

— Легко не будет, но мы справимся вместе. Я верю в нас, — сказал я.

Но она не была убеждена. И больнее всего было именно это: она не верила в нас, не верила, что мы сможем быть командой.

— Мне нужно вернуться в Штаты. Поговорить с мамой, снова почувствовать почву под ногами. Не думаю, что эта жизнь мне подходит. Постоянные поездки, отсутствие стабильности… Прости, Макс.

Затем она поцеловала меня на прощание, оставив с разбитым сердцем одного в гостиничном номере.

🏎

ЛИЛИ

Поздно днём, когда палящее техасское солнце стоит высоко в небе, я остаюсь одна во временном офисе на территории паддока и чувствую себя немного лучше. Один из первых объектов, которые собирает команда, — офисный модуль, чем-то напоминающий передвижной учебный класс или жилой трейлер. Меня волнует только одно: здесь есть кондиционер, а в такую техасскую жару это самое главное.