— Её нужно везти в больницу. Мне нужна твоя помощь. Ты должен вести машину, пока я буду останавливать кровотечение, — взмолился Итан срывающимся голосом.

Я закрыл глаза. В ушах стоял такой гул, будто мне в мозг вонзились тысячи иголок. Наконец я отдал пистолет Остину.

— Не хочу упускать возможность прикончить этого ублюдка, — пробормотал он, довольно сжимая оружие.

Мы с Итаном запрыгнули в машину: я за руль, он — на заднее сиденье к маме.

— Джеймс, позвони своему отцу, — прошептала она едва слышно.

Я ничего не ответил, просто достал телефон.

— Джордан, ты где? Тут есть человек, который хочет тебя увидеть. Тащи свою задницу сюда.

— Успокойся. И с Рождеством, Джеймс.

— К чёрту «с Рождеством». Возвращайся в Лос-Анджелес, — выплюнул я в ярости.

— Я сделаю всё возможное, но…

— Боюсь, у тебя уже не осталось времени на «всё возможное», Джордан.

Я сбросил вызов, и через несколько минут мы с Итаном выскочили из машины и быстрым шагом вошли в больницу. Он нёс маму на руках, а я орал на девушку за стойкой приёмного покоя, которая продолжала засыпать меня вопросами.

В конце концов её увезли.

— Ты правда собирался это сделать, Хантер?

— А когда ты направлял на меня грёбаный пистолет, ты не собирался стрелять, Итан?

Он уставился на меня потрясённо, но ничего не ответил. Мы замолчали.

Не прошло и получаса, как врач сообщила нам, что маме требуется операция. Рана была глубокой — нож повредил селезёнку.

— Вы можете её увидеть. По одному.

— Я пойду первым, — сказал я Итану.

Он кивнул. Тем временем он снова попытался дозвониться до отца, который, похоже, не отвечал.

Я последовал за врачом по коридору, к двери палаты.

— Вот ваша мама. Она чувствует себя довольно неплохо. Как только закончим обследования, я сообщу вам всё, что нужно знать.

Доктор ушла. Я сделал глубокий вдох и вошёл в палату.

— Больно? — спросил я, оставаясь у двери.

— Нет, мне дали обезболивающее… — ответила мама, кивнув на капельницу рядом с кроватью.

Каждый раз, когда я смотрел ей в глаза, задавался одним и тем же вопросом.

Она правда ничего не помнит или просто делает вид?

— Подойди ближе.

— Нет. Если хочешь что-то сказать — говори так.

— Джеймс, с твоим отцом…

— Да мне плевать. Ты думаешь, моя проблема — это ваш развод? После всего, что…

Я осёкся. Её глаза были опухшими от слёз, и Джун сказала бы мне остановиться.

— Я никогда не была влюблена в Джордана. Прости.

— И при этом родила от него двоих детей. Браво.

Я скрестил руки на груди. Она опустила взгляд на простыни.

— Где твоя девушка?

— С Джаспером. И вообще, она не любит больницы.

— Что у тебя в руке? — спросила она, заметив, что я сжимаю её кошелёк и старую фотографию.

— Ничего. Когда мы приехали, пришлось оставить твои документы. В боковом кармане лежала вот эта.

Похоже на профессиональную фотосессию.

— Я тебя такой не представляю, — тихо сказал я, протягивая снимок.

— Задолго до твоего рождения я была моделью. После Итана и Тома моя карьера закончилась.

— И ты решила родить ещё детей, — упрекнул я.

— Ну…

— И пожалела об этом.

— Нет, нет.

Конечно, нет.

— Джаспер тебя любит. И ты ему нужен.

Я закрыл глаза и кивнул. Я уже был готов уйти. Слишком долго находился с ней в одной комнате. Мне стало душно.

Как я могу это забыть? Как простить того, кто даже не просит прощения?

Я повернулся к ней спиной, но она меня остановила.

— Он со мной говорил, — призналась она.

— Кто?

— Джас, — тихо ответила она.

— Он говорил с тобой? — в моём голосе прозвучало недоверие.

Как такое возможно?

— Конечно.

Я резко обернулся. Наши взгляды столкнулись.

Как же я не хочу быть на неё похожим…

— Почему он говорит с тобой? — спросил я, чувствуя, как во мне поднимается волна злости.

Наверное, это была просто ревность.

— Может, я напоминаю ему самый беззаботный период его жизни. Детство.

— Повезло ему, — буркнул я раздражённо.

— Джеймс, в моей жизни были взлёты и падения…

— Со мной — только падения. — Я направился к двери.

— Да, и мне жаль. Но я не могу вернуться назад, — добавила она дрожащим голосом.

— И слава богу. Ты бы хотела, чтобы я снова пережил этот ад? — бросил я, глядя на неё с яростью.

И всё же в тот момент в ней не было ни капли обиды.

В тишине раздались тихие всхлипы, и когда моя рука легла на дверную ручку, я не смог её опустить. Не смог оставить её там — плачущую.

— Я слышала, ты всё равно справляешься, Джеймс.

— Кто тебе это сказал? Та любопытная девчонка?

Я повернул голову и посмотрел на неё. Она улыбалась сквозь слёзы.

— Она так сильно тебя любит. Я поняла это в тот день, когда ты впервые привёл её ко мне домой.

По всему телу пробежала дрожь.

— Думаешь?