— Разве я должна позволить это только тебе? Всегда ты берёшь на себя вину за всех и за всё?

Я опустил голову, взял её за руку и провёл в свою комнату.

— Джеймс…

— Ммм? — Я делал вид, что не понимаю, не замечаю её встревоженного выражения, когда открыл ящик стола в поисках чего-то, что могло бы хоть немного облегчить напряжение.

— Пожалуйста, не делай этого.

— Почему бы и нет? — прошипел я еле слышно.

— Подумай о своём брате. О мне.

Я захлопнул ящик и снял майку. Стояла невыносимая жара. Интенсивная волна жара охватила мою кожу и перехватила дыхание. Но Джун, как всегда, будто не чувствовала этого. Только я.

— Мне нужен холодный душ.

Я повернулся к ней спиной, спустил спортивные штаны и направился в ванную. В душе дыхание ещё было учащённым, но ледяная вода немного успокоила меня.

Я стоял под струёй минуты за минутой, пока тело не начало дрожать. Когда открыл глаза, заметил, что Джун последовала за мной в ванную.

— Тебе лучше вернуться домой.

В душе не было пара, но я видел её смутно. Она молчала, просто наблюдала за мной.

— Что случилось, Джун?

— Ты всё ещё в боксёрах.

Я даже не заметил этого. Она приблизила лицо к стеклу душевой кабины. Мне хотелось прикоснуться к её щеке, и я положил руку на стекло.

Та же рука. Тот же жест. Только стекло теперь не в машине. И всё равно я ощущал, как умираю изнутри.

Джун, похоже, прочла меня, потому что сдвинула дверцу кабины и вошла в душ со мной.

— Что ты делаешь? Там холодно, Джун…

— Неважно.

Она обняла меня, и я зарывался носом в её волосы.

— Ты промокла насквозь. Ты одета…

— Неважно. Знаешь, что одно из самых прекрасных, что ты когда-либо просил у меня? — прошептала она, прижавшись ко мне грудью.

— Я бы не сказал…

— Ты просил меня обнять тебя, — ответила она, прижимаясь ко мне. — Я подумала, что и сейчас тебе нужны объятия.

— Ты угадала, любовь моя.

Я широко раскрыл глаза.

Чёрт, это вырвалось у меня.

Она не показала смущения, напротив, подняла голову и коснулась моих губ лёгким поцелуем. Потом я сразу сделал воду тёплой, чтобы она перестала дрожать.

— Кроме твоей матери… есть что-то ещё, что тебя беспокоит?

— Я всегда говорю, что цель оправдывает средства, но убийство остаётся убийством, чёрт.

— Джеймс, если Остин устранил его, может, другого выхода не было. Твоя мать скоро выйдет из больницы. Завтра приедет твой отец, и Джаспер будет в порядке.

— Откуда ты знала? — спросил я мягко, прижимая её крепче к себе.

— Что?

— Что именно это я хотел услышать?

Джун улыбнулась, и я потянулся, чтобы снять с неё футболку.

— Джеймс!

— Просто чтобы обнять тебя. Я не хочу секса.

Она посмотрела на меня снизу вверх, глазами огромными и ясными.

Ты любишь меня так же, как я тебя?

Дыхание село у меня в горле, и мы молчали.

Мы продолжали обниматься, пока вода искусно скрывала все слёзы, что стекали по моим волосам и падали среди её волос.

 

 

 

 

73

Блейз

С телефоном у уха я слушал, как Амелия пересказывала мне события вчерашнего вечера. Между тем, я с неохотой следовал за отцом по узким улочкам вокруг школы.

— Чёрт возьми, мне жаль маму Джеймса, — пробормотал я.

Она продолжала говорить, но когда я увидел, что отец свернул к футбольному полю, меня вдруг охватило напряжение.

— Прости, Амелия, мы созвонимся позже, — сказал я, прерывая разговор, и глубоко вдохнул.

— Папа, ты просил меня проводить тебя в школу. Но ты не сказал, что мы пойдем… туда.

Он же продолжал идти быстро.

— Папа?

— Здесь произошло вторжение, — сказал он. — Я вызвал полицию. Камеры сломаны, кабинет перевернут, ущерб нанесён.

— Так почему мы идём…?

— Потому что я хочу, чтобы эти хулиганы поняли: я не шучу, Блейз. Если они не станут вести себя, я буду исключать их по одному и лишу их единственного, что для них важно. Этого дурацкого футбола.

Слышался шум из раздевалки, и я вздрогнул.

Мне хотелось исчезнуть.

Парни уже готовились к тренировке. Голос тренера был главным:

— Завтра у вас самая важная игра в вашей жалкой жизни. Я хочу, чтобы вы были сосредоточены.

Я и отец остановились на пороге, нас никто не заметил. Игроки сидели на скамьях, а тренер указывал на Джеймса и Джексона.

— Особенно вы двое, — добавил он.

— Мы всегда твои любимчики, тренер? Тебя не беспокоит, что остальные обидятся? — поддразнил Джеймс, нахмурив брови.

Странно, он не показывал свою обычную ухмылку.

— Хватит, Хантер. У тебя и так голова забита, и это видно, — сказал отец.

Он кашлянул, и все обернулись к нам.

Да, я бы хотел исчезнуть прямо сейчас.

— Ладно, давайте спросим у директора, — сказал Марвин, подпрыгнув.

— Что?

— Так как насчёт вечеринки? — спросил парень.

— Какая вечеринка?