Сразу после этого он погрузился так глубоко, что у меня перехватило дыхание. И я несколько мгновений задыхалась, пытаясь привыкнуть к этому ощущению наполненности.

— Да, хорошо, — одобрительно сказал Джеймс, входя в меня.

Затем он обнял меня всей рукой, создавая ощущение защищенности, и при этом изменил направление своих движений, которые становились все более судорожными и частыми. По воздуху раздался тихий вздох, и вскоре я услышала повторяющиеся удары о стену.

— Мы не одни в доме, — прошептал он у моей щеки, пока мои волосы уже превратились в беспорядок, а кожа горела.

Я чувствовала, как его тело вибрирует, прижимая меня к стене, и если сначала я смотрела на его руку, упирающуюся в стену, по которой проступали голубоватые вены, чтобы удержать нас, то теперь мой взгляд полностью затуманился.

Мои стоны стали более частыми, и Джеймс, кажется, забеспокоился.

— Больно?

— Нет.

— Ты тоже по мне скучала… — Я чувствовала, как он двигается всё быстрее, с каждым толчком встряхивая мою душу и тело. — Правда, Джун?

— Да…

Он ускорил ритм, моё лицо уже пылало, кожа горела от трения его рук, которые крепко держали меня.

— Я должен тебе кое-что сказать.

Жгучее тепло разлилось внизу живота, а звук наших разгорячённых тел, продолжающих сталкиваться, превратился в бесстыдную мелодию.

— С днём рождения, Белоснежка, — прошептал он, прежде чем толкнуться так сильно, что я задрожала, стоя, прижатая к нему. Долгий стон удовольствия сорвался с его губ, и я почувствовала, как он изливается внутри меня.

Джеймс оставил меня тяжело дышащей у стены, но передышка длилась недолго — он развернул меня и снова начал целовать.

— Я самый везучий ублюдок в мире.

Я улыбнулась с закрытыми глазами, прижавшись лбом к его лбу.

— Что ты делаешь? — спросил он, когда увидел меня, тяжело дышащую, прислонившуюся спиной к стене.

— Ноги меня больше не держат, — призналась я, задыхаясь.

— Да, но я ещё не закончил заставлять их дрожать.

— Ты много говоришь, но если встанешь на колени, тебе будет проще.

Это была лишь провокация — на самом деле я была измотана, — но Джеймс воспринял это всерьёз. Он опустился на колени между моих бёдер и, зацепив пальцами трусики, решительно стянул их вниз.

— Джеймс.

— Это твой день рождения. Ты можешь делать со мной всё, что захочешь, — прошептал он, прижав мягкие губы к моему пульсирующему входу.

Я втянула долгий вдох сквозь зубы от удовольствия, когда Джеймс провёл лишь кончиком языка по моей и без того чувствительной зоне. Он дразнил меня, заставляя податься бёдрами к его губам, чтобы получить больше.

— Тебе это нравится? — спросил он, а затем горячо скользнул языком по моему клитору.

Я закрыла глаза.

— Тебе нравится видеть меня на коленях, Джун?

— Да.

— Бьюсь об заклад, это понравится тебе ещё больше.

С твёрдостью губ он захватил всю мою уже пульсирующую интимность и сжал её крепко, так что мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не вскрикнуть — удовольствие внутри нарастало слишком быстро. Джеймс не останавливался, продолжая втягивать меня губами, и горячая судорога захлестнула всё тело. Я вплела пальцы в его мягкие волосы, пытаясь задать ритм, который желала сильнее всего. Его тёплое дыхание между моих складок и язык на пульсирующем клиторе — это было единственное, что я ощущала.

— Чёрт, — выругался Джеймс, когда схватил меня за бёдра и почувствовал, как я начинаю сжиматься и дрожать. Меня накрыла волна мурашек, и я полностью отдалась его неутомимым губам, стараясь сдержать стоны, пока он поднимал вверх горящие глаза. Я не смогла разглядеть его довольную ухмылку, но знала, что он улыбается.

С коротким дыханием и лёгкой головой я увидела, как Джеймс поднялся на ноги. Хотя сил у меня почти не осталось, взгляд сам скользнул к его эрекции, скрытой в боксёрах.

— Джеймс…

— Спокойно, дай тебе прийти в себя. Ты всё ещё злишься на меня?

Он усмехнулся, вытирая блестящие губы тыльной стороной руки.

— Немного.

— Неправда.

Я бросила в него подушку, чтобы заставить замолчать, но он увернулся, затем ушёл в ванную, а я спряталась под одеяло с телефоном. Там я увидела сообщение от Тиффани.

Тифф: Мы ушли. Ты не получила подарков, потому что один подарок будет от всех нас на следующей неделе.

Джун: Прости, что не спустилась попрощаться, вы были так добры, что пришли.

Тифф: Правильно, что вы помирились. Ещё раз с днём рождения, Джун.

— Очень красиво, спасибо, — сказала я Джеймсу, как только он вышел из ванной.

Он посмотрел на меня хмуро — или, может быть, удивлённо — пока я возилась с платьем, а он подошёл ко мне в одних боксёрах.

— Что ты делаешь? Надень пижаму, — сказал он, окинув меня взглядом. — Хотя нет… оставайся так.

Поскольку я лежала на кровати без сил, он тут же передумал и стал помогать мне полностью снять платье. Не говоря ни слова, Джеймс лёг на меня и прижался щекой к моей груди.