Близость, которую я никогда не испытывал с другими, волна эмоций, к которой я не был готов, сотканная из доверия, улыбок и слов, которые она говорила мне тогда, когда мне было это особенно нужно. Эти слова были как маленькие пластыри для моей души, даже если она этого не замечала. Она не знала, как хорошо мне с ней, возможно, потому что я не показывал этого и молчал, когда это происходило. Но в то же время я ясно показывал, как сильно я ценю её тепло, её присутствие, как сильно я хочу быть рядом, ощущать её любовь и заботу, ту самую, которая каждый раз встречала меня с открытым сердцем.

Я прижался к ее плечу, едва заметному под рубашкой, и заметил, что она, похоже, тоже не очень крепко спит. Ее ноги потянулись ко мне, когда я обнял ее за талию. В какой-то момент она наклонилась ко мне, и я почувствовал, как ее ягодицы прижались ко мне, медленно потираясь о мои обтягивающие трусы. Я подвинулся.

Я резко выставил бедра вперед, словно приглашая ее продолжить, но это была опасная игра. Этот жест доставлял мне такое удовольствие, что вскоре я почувствовал, как хлопок сжимается по всей моей длине, которая теперь затвердела.

— Черт, — хрипло прошептал я ей на ухо.

Я немного опустила бедра ниже, для лучшего контакта между нашими половыми органами, и она тихо застонала.

— Ты не спишь? — тихо спросил я.

— Нет, Джеймс, — ответила она, и в темноте я почувствовал её улыбку.

— Мне нравится, как ты это говоришь, — пробормотал я. — Скажи ещё…

— Тогда найди способ заставить меня сказать это снова...

Зарывшись губами в ее распущенные волосы, я улыбнулся в ответ и наслаждался ее смелостью, возможно, из-за того, что мы оба были погружены в темноту. Моя рука скользнула за ее изогнутое бедро и скользнула под пижамную кофточку. Я нежно обхватил ее округлую грудь всей ладонью, а большим пальцем погладил ее сосок, уже затвердевший от настойчивого прикосновения холодного кончика пальца.

— Знаешь, что мне нравится, Белоснежка? — пробормотал я, и на этот раз по ее спине пробежал непроизвольный озноб.

— Что?

Я осторожно толкнул её на матрас и лёг сверху. Я опустил голову к её животу, приподнял её рубашку, а затем дрожащими губами погрузился между её упругими изгибами.

— У меня очень простые вкусы… — пробормотал я, прежде чем провести языком по ее животу, всего в нескольких шагах от края трусиков. Я услышал, как она подавила стон.

— Скажи мне, Джеймс, что тебе нравится?

— Чтобы мое лицо оказалось между твоими бедрами, пока они не начнут дрожать.

Наконец она выдохнула тот воздух, который казался запертым в её груди.

—  Хорошо владеть словом, но кто знает...

Ее дерзкая провокация произошла как раз в тот момент, когда я зажимал ее розовые соски между губами, лениво лаская их движениями языка. В этот момент я спустил ее трусики и опустился между ее ног, чтобы увидеть, что она уже возбуждена, настолько, что она начала дергаться, когда я провел языком по её слегка опухшему клитору. Я положил обе руки ей на ноги, чтобы держать их неподвижными и широко открытыми, пока она держалась за простыню двумя сжатыми кулаками.

— Джеймс, как...

Ее неуверенные пальцы запутались в моих растрепанных волосах, но я наклонился, чтобы поцеловать ее в губы.

— Что ты делаешь? — растерянно спросила она, заметив перемену обстановки.

— Мне удалось заставить тебя мне это сказать. Игра окончена, — усмехнулся я, лишь бы немного её разозлить.

Я почувствовал, как мои трусы пропитаны ее соками, когда я раздвинул ноги, подталкивая себя к тому, чтобы прижаться к ней. И я это сделал. Я растворился в этом приятном моменте, когда мой напряженный кончик прижался к ее мягкой коже, несмотря на трусы. Я понимал, что у меня больше нет с собой презерватива.

Блять.

Ее жадная рука еще глубже погрузилась в мои волосы, а другой схватила цепочку, висящую у меня на шее, приглашая меня вернуться.

Я наклонился над ней и страстно, без стеснения поцеловал её. Она медленно раздвинула губы, позволяя мне снова и снова двигать языком, мои стоны смешивались с её стонами в тишине.

Здравый смысл отключился, и взял верх инстинкт. И когда ее язык начал играть с моей нижней губой, посасывая её, я не смог сопротивляться.

— Позвольте мне обойтись без этого.

— Что? Нет, Джеймс,

— У меня больше нет, — пробормотала я сквозь стиснутые зубы.

Я почувствовал покалывание в ногах, это была настоящая физическая боль, и мне приходилось с этим бороться.

— Почему?

— Я не думал, что ты меня простишь, Джун.

Она улыбнулась, чем меня удивила.

— В прошлый раз ты ушёл.

— Ты его сохранила?

— Да, я спрятала его, чтобы мама не нашла.

Сразу после этого Джун опустила рубашку и наклонилась, чтобы порыться в верхнем ящике тумбочки, а затем вернулась ко мне.

— Ты всегда меня поражаешь.

Недолго думая, она устроилась надо мной и обхватила мои бедра своими бедрами.

— Может, мне стоило использовать это с кем-то другим?