Она сама такого хотела. На лестнице тогда сказала: надо найти парня, с которым хотя бы понятно, чего ждать в отношениях.

Ну вот. Мама нашла. Даже ехать никуда не пришлось — доставили прямо к озеру.

— Наверное, вы правы, Кадзуко-сан.

Она повернулась ко мне. Долго смотрела. Потом улыбнулась краешком рта, совсем как Рэйка.

— Ты взрослый не по годам, Иши-кун.

Кадзуко-сан поднялась и пошла обратно к домикам.

А я остался на причале. Смотрел, как лодка разворачивается к берегу, и докидывал камешки. Последний подпрыгнул семь раз. Пздц. Открыто новое достижение, так сказать, вот только новой ачивке и похвастаться некому.

*

На ужин Наоя приготовил десерт.

Прямо на походной горелке. Её всё-таки заправили — персонал справился, цивилизация победила.

Тарт татен — так он это назвал. Яблоки в карамели, сверху тесто, потом всё это переворачивается на тарелку. Переворачивал он под общий вздох, как фокусник. Карамель потекла по краям, запахло так, что даже я в моменте забыл, кто я и зачем живу.

Папаня попробовал. Положил ложку. Достал платочек.

— Пап, ты чего?

— Ничего, солнышко. — Он промокнул глаза. — Просто я двадцать лет пеку. А такую карамель так и не научился.

— Я вам покажу, Сато-сан, — улыбнулся довольный Наоя. — Секрет в сливочном масле. И в терпении.

В терпении, бля.

Вот чего у меня нет. Ну и сливочного масла. Шарлотты. Диплома. И, походу, шансов ни хуя.

Когда стемнело, мамки устроили расселение. Как распределение по отрядам. Командовала тётка Тиаки:

— Кадзу-чан и Сато-сан — в первый домик. Мы с Рэй-чан — во второй. А мальчики — в третий, вам наверняка хочется поболтать!

Мы с Наоей посмотрели друг на друга.

— Конечно, — сказал он.

— Угу.

За спиной кашлянула Рэйка. Я не обернулся. Подхватил сумку и пошёл знакомиться с новым соседом поближе. А то мало же было целого дня, ага.

Домик оказался маленький. Комната с татами, два футона, низенький стол, окно на озеро. Пахло древесиной. Ничего лишнего, вполне можно переночевать.

Кинул сумку в угол, сел на свой футон и стянул носки.

Наоя сумку поставил аккуратно у стены. Достал кожаный несессер, с монограммой. Расстегнул и начал выставлять на стол бутылочки. Раз, два, три… восемь.

Он расставил их по размеру и заметил мой взгляд.

— Это для лица. Тоник, эссенция, сыворотка. Крем под глаза, ночная маска…

— А в последнем что?

— Бальзам для губ. С мёдом.

Понятно.

Восемь баночек и бутылочек, чтобы просто лечь спать.

Я раньше в сапогах засыпал, нож под матрас сунул — и готово. Иногда даже до матраса не добирался. А если у нас вечером кто-нибудь выставлял восемь бутылок, никто составом особо не интересовался. Спрашивали, где закуска.

Наоя развернул белую тряпочку с прорезями и наложил на лицо. Расправил пальцами, посмотрелся в маленькое зеркало.

Стал похож на маньяка из ужастика. Только очень ухоженного. Такой прежде, чем расчленять, ногти подровняет.

— Хочешь? — Он протянул мне пакетик. — Для твоей кожи полезно будет. Ты сегодня весь день на солнце провёл.

— Не, спасибо.

— Уверен? С гиалуроновой кислотой и витаминами.

Я молча повертел башкой. Ну нахрен.

Наоя не стал уговаривать. Убрал пакетик, достал шёлковую синюю пижаму. Переоделся. Рубашку сложил так аккуратно, будто завтра собрался её продать. Уложил рукава внутрь, расправил ткань, пристроил на сумку. Потом сел на футон в позу лотоса, скрестил ноги и закрыл глаза.

Я подождал чуток.

— Медитируешь?

— Дыхательная практика. Пять минут перед сном. Очень помогает. Научить?

— Спасибо, не надо.

Он улыбнулся. По прорези для рта было видно.

Я лёг, закинул руки за голову и посмотрел на потолок. Доски, сучок, паук в углу. Паук хотя бы без маски. Нормальный мужик.

Вот, значит, как выглядит идеальный мужчина в этом мире. Готовит лучше папани. Ездит на лошади лучше конюха. Говорит по-французски, гладит рубашки, перед сном мажется из восьми бутылочек и дышит по системе. Вежливый со всеми, со мной тоже. Ни разу за день не дал понять, что считает себя лучше, хотя мог бы уже и не стесняться.

Ладно, Петруха. Только честно. Что ты можешь дать Рэйке, чего не сможет он?

Костёр развести? Так он позовёт персонал — ему разожгут. Подраться за неё? Здесь девушки сами кого хочешь отделают. Пострелять? Тут не в кого.

Ничего ты не можешь дать. У тебя даже паспорта своего нет — там написано Сато Иши, а не Пётр Кабанов.

И что самое важное — через тринадцать дней ты будешь её братом.

Наоя — не будет.

Я закрыл глаза. Слышал, как он убирает свои баночки, шуршит пакетиком. Потом погасил свет и лёг.

— Иши-кун, можно спросить?

— Спрашивай.

— Рэй-чан с кем-нибудь встречается?