— Нет, – произнесла я. – Едем через деревню. И знаешь, вот было бы замечательно, если бы мы у этой ведьмы научились паре трюков. Я бы, например, с удовольствием прокляла Егорку-самодура. И Аграфену-ключницу, и вообще всех слуг, которые живут у него за страх, а не за совесть. Ты представляешь? Идёт он такой, довольный, а потом – раз! – и у него рога выросли.

Глаша после моих слов прочитала молитву.

— Барыня, вы что ли серьёзно? – прошептала она.

— Наполовину, – ответила ей. – У нас нет другого варианта. Там можно спрятаться и переодеться в другое. Может, лошадей на других обменяем.

Глаша обречённо вздохнула.

* * *

Болото случилось внезапно.

Только что был лес, а потом – раз – и лес кончился. Впереди лежала серая, мокрая, покрытая кочками и редкими чахлыми деревцами равнина.

Ощутимо запахло тиной и гнилью. Ко всему прочему нам навстречу бросились тучи комаров и мошки.

Лошади встали.

Серая под нами зафыркала и упрямо затрясла головой, попятилась. Рыжая – тоже. Она уперлась копытами в землю и ни в какую вперёд не желала идти.

— Ну! – просила я лошадей. – Давай! Поехали!

— Барыня, – прошептала Глаша. – Я туда не хочу, болото же…

— И я не хочу, но надо. Ты другую дорогу видишь?

— Но утопнем же! – всхлипнула девушка и сильнее придалась ко мне от страха.

— Не утопнем.

— Утопнем! Трясина засасывает!

Я внимательно смотрела на болото.

— Глаша, а ты знаешь другой безопасный путь?

— Откуда, барыня?! – всхлипнула она. – Я тут ни разу не была! И как пройти – не ведаю!

Отлично. Вот смотрите, я врач-офтальмолог из будущего, умею оперировать катаракту и вообще проводить серьёзные операции на глазах, но я не имею никакого понятия, как ходить по болотам!

Я спешилась и ноги тут же оказались в грязи. Хорошо, что плащ длинный. Глаша тоже слезла с лошади.

Лошади стояли, фыркали, косились на болото, как на врага народа и похоже, планировали побег.

— Так, нам бы длинные палки найти, чтобы проверять дорогу.

Я огляделась, палок нужных вокруг не было.

И тут впереди прямо на болоте я увидела пацана!

Он стоял где-то в ста шагах от нас. Мальчишка, наверное, лет десяти. Худой, как щепка, в рубахе до колен, подпоясанной верёвкой. В руках он держал пучок трав.

И он увидел нас.

Замер, потом сразу пригнулся.

«Это шанс», – подумала я.

— Эй! – закричала я и замахала руками. Ещё и подпрыгнула. – Не бойся! Помоги нам пройти!

Пацан посмотрел на меня круглыми, как плошки глазами. Потом быстро развернулся, и как драпанул! Только пятки засверкали.

— Вот же дурашка! – простонала я.

Глаша всхлипнула.

— Убежал... А теперь что?

Я смотрела, как пацан исчезает в кустах, и перевела взгляд на болото. Потом внимательно поглядела на то место, где он стоял и туда, куда он побежал.

— Глаша, – дёрнула её за рукав, – ты запомнила, как он бежал?

— Как? – не поняла она меня.

— Между теми двумя кривыми берёзками. Видишь?

Глаша прищурилась.

— Вроде вижу...

— Нам надо только до того места добраться. Вроде недалеко. Придётся пешком и лошадей поведём в поводу.

— Барыня, утопнем же! – взвыла она и за голову схватилась.

— Не утопнем, – ответила я. Хотя слабо верила в это. Но поворачивать назад было нельзя. Там – Егоркины слуги. Они нас на вилы насадят, и даже не поморщатся.

— Ищем палки! – скомандовала я.

Минут десять поисков и палки всё же нашлись.

Потом я взяла серую под уздцы. Глаша рыжую, и мы, проверяя палками болото, шагнули вперёд.

* * *

По моим ощущениям мы шли по болоту уже минут двадцать. И я начала понимать, что такое настоящий, липкий ужас.

Я шла впереди. В руках у меня была длинная палка, и я тыкала ею в каждую кочку, прежде чем наступить. Одновременно вела со собой серую лошадь. Поверьте, это было очень тяжело.

За мной тоже с палкой шла Глаша и тоже всё проверяла. За ней, фыркая, шла рыжая с сумками, которую она вела.

Мы медленно шли гуськом.

Комары активно нас жрали, как будто мы были единственной едой на километры вокруг. Я отмахивалась, Глаша – тоже, но комары были настойчивые.

— Барыня, – пропыхтела Глаша, – как будто нас Болотник за нос водит… Ох и утопнем…

— Не утопнем.

— А ежели...

— Глаша! – рявкнула я. – Замолчи, ради Бога!

Глаша замолчала всего на минуту, потом снова начала:

— Барыня, а вот интересно...

Я тяжко вздохнула.

— Что, Глаша?

— Ежели бы замуж за Чакинского не вышли, не было бы нас тут… Ох, и задурил он голову вашему батюшке, и вам… Как же пел, как пел…

Я сама не понимала и не знала, как Аня, такая красавица могла позариться на такого урода, как Чакинский? Он же и рожей противный, и пузатый, да и речи его что-то красивостью не отличаются.

Точнее, знала, но это был не мой ответ, а ответ моей предшественницы.