— Хорошо, — кивнула моя новоиспеченная подружка, и я ощутила ее подбородок на своем плече. — Просто немножко тревожишься и грызешь заусенец. Кстати, ты в курсе, что если неправильно оторвать эту дрянь, то тебе ампутируют руку?

Я оттолкнула ее с хриплым смешком и показала средний палец.

— Я ухожу.

— Нонна с Дарио еще где-то в коридоре, найди их. Я не хочу, чтобы ты была одна.

Бьянка бросила эту фразу, пока наводила порядок в палате, и даже не посмотрела на меня. Однако я чувствовала, что эти слова полны заботы и внимания. Не знаю как именно, но этой женщине удавалось найти ко мне подход.

— Эй, Би, — окликнула я ее, открыв дверь палаты. Она оглянулась и сдула темную прядь с лица. — Я рада, что ты Делла Морте.

После этого я убежала так быстро, как только могли нести мои голые ступни. Туфли, очевидно, стали последней вещью, о которой я заботилась после окончания этого кровавого вечера.

Я прошлась по холодному кафельному полу в коридоре и вдохнула едкий аромат антисептика. Около регистратуры слышался тихий глубокий смех, который я знала с того момента, как нас перевезли в Италию, и парень с выпавшим молочным зубом сообщил, что он будущий Аль Капоне.

— Дарио, оставь бедную девушку в покое, — я схватила его за ухо и оттащила от стойки, за которой сидела покрасневшая от смущения медсестра. — Нарушительница веселья, — проворчал он и ловко вырвался из моей хватки. Он поправил рубашку, модные часы и подмигнул своей жертве. — Минутку, синьорина.

Я зевнула и устало провела по лицу.

— Она знает, что меньше суток назад ты убил на ужине пару человек?

— Да, я сообщил ей об этом, когда добивался минета в процедурной, — без промедления ответил он. — Я сказал, что мне срочно требуется осмотр после ранения.

— Стесняюсь спросить, куда ты ранен?

Дарио поиграл бровями, вернулся к своей жертве, лениво оперся локтем на стойку и непонятно откуда вытащил розу, как какой-то фокусник.

— Для самой красивой женщины, давшей клятву мужчине, который ее не заслужил.

— Кому?

— Гиппократу, cara.

Дарио был дураком высочайшего уровня, но отрицать его глупое очарование — все равно что доказывать, что земля плоская.

Я устало потерла виски и осмотрелась по сторонам, выискивая Нонну. Заметила ее в самом конце длинного коридора, где она разговаривала с какой-то дамой преклонного возраста, пока позади нее охранник держал ее шляпку и зонтик.

Октавия Делла Морте была в том возрасте, когда большинство уже сидят в кресле-качалке, но ее осанка и фигура, облаченная в лучшие ткани Европы, могли составить конкуренцию молодым девушкам. А об остром уме я вообще, пожалуй, промолчу. В этом нужно убеждаться лично.

Я решила выйти подышать на улицу, чтобы взбодриться, а потом уговорить Нонну отправиться домой. В этот час ей уже пора наслаждаться сновидениями, где, как она рассказывает, за ней ухаживают горячие итальянцы.

Стеклянные двери больницы бесшумно разъехались, и меня встретил прохладный утренний воздух Чикаго. Он пах мокрым асфальтом и утренней росой, осевшей в ближайших клумбах.

Рассвет уже начинал подниматься над горизонтом. Вдалеке небо над озером Мичиган медленно перетекало из густого индиго в бледно-розовые и золотистые разводы. Первые лучи скользили по стеклянным небоскребам, заставляя их вспыхивать, словно холодные драгоценные камни. Вдали силуэты зданий еще купались в легкой темной дымке, а где-то на набережной уже слышался ранний гул машин. Чикаго просыпался медленно и неохотно, словно каждый житель все еще исповедовал свои грехи, совершенные под покровом ночи.

Я сделала несколько шагов босыми ступнями по холодному асфальту и остановилась, позволяя ветру трепать волосы. Все тело ныло. Мышцы, которые еще несколько часов назад работали на пределе, теперь отзывались тупой болью. Легкие все еще ощущались тяжелыми, как после долгого забега.

Прикрыв глаза, я просто медленно дышала. Кожа постепенно нагревалась, и поначалу я подумала, что это проснувшееся солнце. Однако обладатель этого взгляда скорее был похож на далекую темную планету, что вращается на самой окраине системы: невидимую, но обладающую такой силой притяжения, что даже свет рядом с ней искажается.

Я медленно повернула голову.

У самого края парковки, привалившись к черному мотоциклу, стоял Ахиллес. Утренний свет едва касался его фигуры, оставляя половину лица в тени, где даже рассвет не решался полностью осветить его.

Я не ожидала увидеть его здесь, поэтому слегка оступилась и зашипела, наткнувшись ступней на какую-то колючку на дороге.

Ахилл плавно оттолкнулся от мотоцикла и шагнул ко мне. Его движения, несмотря на огромный рост и телосложение, обладали странной грациозностью, что говорило о годах обучения боевым искусствам. Если бы я не смотрела на него, то даже не услышала бы, как он приблизился ко мне.