Он пристрелил снайпера, целившегося в Бьянку. Он достал мне ингалятор. Он послушался Энцо и действительно остался со мной. Уверена, он записывает все в невидимый блокнот, чтобы потом выставить своеобразный счет.

— Не знаю, с какими мужчинами ты общалась раньше, — протянул Ахиллес, слегка наклонившись ко мне и обдав ароматом пороха. Его пальцы скользнули по моей щеке, стирая следы крови. Жест был грубым, но у меня перехватило дыхание, и на этот раз не от астмы. — Но для меня важно, чтобы ты не сдохла до того, как станешь Аргирес.

Очаровательно, мой будущий муж был самым романтичным созданием на земле.

— То есть после уже можно?

— Ну, потом я могу убить тебя сам, — ублюдок подмигнул мне.

Подавив ухмылку, я осознала страшную вещь. Сегодня посреди крови, выстрелов и хаоса Ахилл Аргирес впервые увидел мою настоящую слабость.

И одному богу известно, использует ли он когда-нибудь ее против меня.

Глава 6Лавиния

Мерный писк кардиоаппарата в палате Энцо стал саундтреком этой ночи. Его давно прооперировали, и сейчас все в полном порядке. Он даже успел прийти в себя и придушить Дарио.

Энцо потерял сознание сразу после того, как вырвал трахею Торну. Возможно, теперь он будет спать спокойнее, зная, что человек, погубивший нашу семью, не купается в лучах славы. Я провела пальцем по морщинке на лбу брата, чтобы он перестал хмуриться хотя бы во сне.

— Спасибо, fratello, — я прикрыла веки и отбросила все щиты, которыми обычно оборонялась. — Может быть, редко говорю это, но я так сильно люблю тебя. Это странно для… ну, таких семей, как мы. Наверное. Я не знаю, способны ли мы на чистую искреннюю любовь, если купаемся в крови?

Но я любила. Я любила свою семью с силой, способной стереть города с лица земли.

— Помнишь, когда мне было девять, ты учил меня держать нож? Не думаю, что мама одобрила бы это, но в этом и суть… ее уже не было в живых. Нам пришлось рано повзрослеть, чтобы выжить, но ты все равно старался сохранить детство во всем, что окружало меня. Именно поэтому у меня был нож с Hello Kitty.

Я не сразу поняла, что горячая слеза скользнула по щеке. Понятия не имею, почему плакала, если жизни Энцо ничего не угрожало. Видимо, адреналин впервые ослабил хватку с того момента, как началась перестрелка. Только сейчас я по-настоящему осознала, что мой брат мог умереть.

Когда Энцо много лет назад спас меня от первого приступа астмы, мы договорились, что он не может умереть первым, иначе я задохнусь.

Сегодня впервые меня спас не он, и это ощущалось как потеря. Но Энцо не может ходить за мной по пятам до конца моих дней. У него есть своя семья и женщина, за которую он отдаст половину, а то и все свое сердце.

— Ты всегда был моим воздухом, fratello, — тихо продолжила я, не слыша собственного голоса из-за громкого писка пульса на приборах. Я сжала его ладонь. — Не смей умирать раньше меня, ясно? — я знала, что он не умрет (по крайней мере, не сегодня), но все равно сказала это. — Я не умею быть старшей. Я вообще плохо умею быть без тебя, но я научусь, чтобы каждый из нас смог быть счастливым.

В палате было тихо. Только писк аппарата и далекие шаги медсестер за дверью. Я опустила голову на край кровати, уткнувшись лбом в его руку. Запах больничного антисептика смешивался с его привычным парфюмом, который все еще держался на коже.

Его татуированные пальцы крепко сжали мою ладонь, но засранец не открыл глаза, продолжая дремать. Или делать вид.

— Ты прекрасно справляешься без меня, Лав, — раздался сонный, но уверенный голос. — Даже если ведешь себя как сумасшедшая дурочка, — добавил он тихо.

Я хихикнула и как можно больнее ущипнула его за бок. Он что-то сонно проворчал, погрузившись обратно в сон. Я уже собиралась немного подремать, как услышала около двери тихие шаги. Бьянка входила в палату так, будто в ней находился динамит.

— Прости, — прошептала она, — я не хотела будить тебя.

— Я не спала, — потянулась и встала. — Хорошо, что ты вернулась, потому что я не собираюсь торчать на этом неудобном кресле, пока мой брат лежит на удобной кровати и, очевидно, не собирается умирать.

Бьянка перехватила мое запястье перед тем, как я чуть не вылетела из палаты. Ее темно-зеленые глаза изучали меня долго и внимательно, а затем хрупкие руки, обладающие неимоверной силой, заключили меня в объятия.

Я замерла, боясь даже вдохнуть. Это был не первый раз, когда Бьянка обнимала меня, но мне все еще требовалось время, чтобы не огрызнуться. Скажем так… наше общение основывалось на тропе «от ненависти до любви».

Бьянка все еще не собиралась отпускать меня, поэтому пришлось медленно поднять руки и ответить на объятие. Ладно, может быть, не пришлось. Может быть, я хотела этого.

Неосознанный вздох облегчения покинул легкие, когда мы обе расслабились и просто стали друг для друга островком безопасности.

— Это была страшная ночь, Лав, — прошептала она. — Переживать — это нормально. Не убегай и побудь с нами.

— Я не переживаю, — моментально ответила я.