О том, как он встал передо мной, прикрывая собой.

Хватит.

О древесном запахе его одеколона.

О том, как неуязвимо я себя почувствовала рядом с ним.

Что я вообще делаю?

Мне нельзя думать о Трэвисе. Тем более до такой степени, что меня уносит в эти фантазии.

Влюбиться в своего босса — уже неудобно, а уж в босса, который намного старше и которому плевать на меня вне работы? Совсем беда.

Это значит, что это… притяжение или что бы я ни чувствовала — нужно пресечь. Сейчас же.

Если бы у меня был хоть малейший шанс, я бы махнула на все рукой. Но его нет. Я понимаю, где мы стоим, и это нормально. Он никогда не посмотрит на женщину, которая младше его больше чем на десяток лет, а уж мой прошлый опыт, слишком тяжелая тайна, чтобы ее игнорировать.

Это путь, который я сама выбрала. Жертвы, на которые пошла. Ложь, которую решила сказать. Я сама себе постелила эту постель — мне в ней и лежать.

Отгоняя навязчивые мысли, я беру две коробки краски и направляюсь к кассе. Но дойти туда мне не удается.

Что-то — кто-то — цепляет мой взгляд в одном из рядов. Словно дернув за ниточку, меня разворачивает туда, где я меньше всего ждала увидеть кого-то в свой утренний выходной.

Трэвис меня еще не заметил, но у меня есть лишь пара секунд форы. Он чешет бороду и о чем-то размышляет перед…

Детским отделом?

Почему Трэвис рассматривает детские игрушки?

У него за спиной целая тележка. Розовые, голубые, желтые, зеленые упаковки и, святые угодники, их штук двадцать.

Мой мозг судорожно ищет недостающий фрагмент, но ничего не находит. У Трэвиса нет детей — за год работы это бы всплыло.

И я отлично помню, по причинам, которые неважны, как дядя Нил говорил, что все еще ждет внуков. Ну или внучатых племянников — это уже мелочи. Так что нет, Трэвис не отец. Я бы знала.

И он единственный ребенок в семье, так что, может, эти игрушки — для детей его друзей? Но зачем столько? До Рождества осталось всего три недели, но…

Напоминая себе, что траты Трэвиса — не мое дело и что культурно не пялиться на людей, я вижу, как он поворачивает голову.

Черт.

Я пытаюсь спрятать краску за спину, но поздно. Его взгляд скользит от моих рук к лицу, и у него на скуле дергается мышца.

Прежде чем я успеваю что-то сообразить — а бежать сейчас выглядело бы странно, — я выдавливаю натянутую улыбку и подхожу ближе. Настолько, чтобы он услышал:

— Доброе утро, босс. Закупаетесь?

Напряжение у уголков его рта бросается мне в глаза, как и широкие плечи под той самой клетчатой рубашкой, в которой он был, когда мы познакомились.

Он едва наклоняет голову — маленький кивок, больше похожий на отмашку:

— Элли.

И все. Ни тебе «Как дела?», ни «Как шопинг?». Ничего.

Что ж, он мне вне бара ничем не обязан.

От этого понимания жжение под грудью не проходит.

— Увидимся, — говорю я, надеясь, что мой голос звучит не слишком нелепо. Кажется, надежда тщетна.

Он видел мою краску, я — его игрушки, но мы оба делаем вид, что этого нет. Мы не спрашиваем, почему мой цвет волос может быть не родным, и зачем ему столько детских подарков. По-честному, я просто не имею права интересоваться.

Я улыбаюсь, улыбкой, которая вряд ли доходит до глаз, и он снова кивает.

Когда я говорила, что он не любит тратить слова впустую, я не преувеличивала. И все же почему-то обидно, что он не выглядит особенно довольным нашей встречей.

Так почему же так больно, что Трэвис за пределами «Логова» делает вид, будто меня вовсе нет, будто вне смены я для него не существую?

На следующий день я едва успеваю высунуть ногу из раздевалки после смены, когда Чарли заявляет:

— Это, пожалуй, моя лучшая идея.

Никого не удивляет, что Трэвис не поддается на его зазывания.

— Ты проверил, что черный вход заперт?

— Да, босс. Заперт.

— Отлично.

— А насчет моей идеи, — не унимается Чарли, словно и не слышал отказа. Он смотрит на меня, потом на Джуда и Сандру, которые как раз вышли из кухни. — Два слова: Тайный Санта.

Кто-то стонет. Кажется, Джуд.

— Да ладно вам, будет весело. Можно установить бюджет… ну, примерно пятнадцать долларов. Не обязательно дарить что-то суперзначимое, — продолжает он. — Я бы и печенькам был рад.

— Ох, — отзывается Сандра. — Какая милая идея, Чарли. Звучит весело. Я в деле.

Он торжествующе вскрикивает.

— Джуд? Твоя жена за, значит, и тебе придется согласиться.

— Как скажешь, — бурчит тот. Сандра обнимает его за руку и громко целует в щеку, и я улыбаюсь. Заметив мой взгляд, она подмигивает.

— Ты слишком мягкий, Джуд, — подтруниваю я.

Он пожимает плечами.

— Не поспоришь.

Отвожу от них взгляд и вижу, что Чарли уже стоит прямо у меня перед носом.

— Элли Кэт? Ты обязана сказать «да».

Я поднимаю бровь.

— Обязана?