— Мне нужно работать, — говорит он своим низким голосом, как я и ожидала.

— Мы с Чарли все возьмем на себя, если хочешь выпить с ребятами, — предлагаю я.

Но, разумеется, он тут же парирует.

— Я не пью на смене.

— Тогда закончи смену.

— Элли.

Предупреждение.

— Начальник.

Он бросает на меня скучающий взгляд, который, к моему удивлению, меня почему-то забавляет.

— Один бокал и я отстану. Мне кажется, отличная сделка, учитывая, что если ты откажешься, я буду приставать дальше.

Похоже, его это не веселит, что только подогревает мой азарт. Ну нравится мне дразнить этого мрачного мишку — и что теперь? Не уволит же он меня за это. У него и раньше хватало поводов, но я все еще здесь.

Когда он так и не отвечает, я обхожу барную стойку, открываю холодильник, достаю холодное пиво и вкладываю бутылку в его большую ладонь. Его взгляд медленно изучает мое лицо, будто ищет там наглость.

— Ты уже взял. Теперь твое.

Проходит мгновение. Трэвис только моргает.

— Иди, начальник. Мы с Чарли справимся.

И тут я совершаю ошибку.

Чтобы убедить его, что мир не рухнет, если он выпьет с друзьями, я кладу ладонь ему на предплечье, собираясь слегка подтолкнуть к их столу. Но стоило мне коснуться его теплой, крепкой, чуть шероховатой кожи, как происходит что-то странное.

Странное и плохое.

Вдруг по руке пробегает разряд, поднимается вверх и падает где-то под сердцем и этот предательский разряд дрогнул. Всего один раз, но этого хватает, чтобы я поняла, что происходит.

Бабочка.

Глупая бабочка вспорхнула у меня в животе и мечется там, задевая каждый угол.

Я отдергиваю руку, будто обожглась. Трэвис не двигается ни на сантиметр.

Натянуто улыбнувшись, я говорю:

— Мне нужно к столикам, но подумай. Даже если всего на десять минут — тебе нужен перерыв. Мы справимся, ты ведь все равно остаешься в баре. Если напортачим, можешь спокойно накричать на меня.

Он так и не пошевелился. Его взгляд медленно скользит от места, где я его медленно, мучительно коснулась, к моему лицу, и бабочка в моем животе хлопает крыльями чуть быстрее.

И он говорит:

— Я никогда не накричу на тебя.

У меня сердце подпрыгивает.

Да, то, что на меня никто не орет, должно быть нормой, но я сейчас не об этом. Трэвис в принципе ни на кого не повышает голос.

Дело в том, как он это говорит, и бабочка в моем животе тут же начинает строить планы. Это едва уловимое изменение в его голосе: резкий и ворчливый тон становится… чуть мягче. Самую малость. Будто сама мысль накричать на меня ему неприятна до тошноты.

Или мне просто мерещится.

Улыбка, которой я его одариваю, искренняя и немного испуганная, потому что что вообще со мной творится и можно ли это прекратить.

— Знаю. Это просто оборот речи.

— Мне не нравится.

Я прикусываю щеку.

— Хорошо.

Мы смотрим друг на друга и ни один не решается разрушить эту безопасную тишину. Только чей-то голос, зовущий его по имени, заставляет Трэвиса выйти из этого странного поединка взглядами.

— Иди к ним, — подталкиваю я его напоследок. Если уж он намерен быть мрачным трудоголиком, по крайней мере я попыталась.

Но, видимо, звезды сошлись, потому что Трэвис тяжело выдыхает — так, словно я его смертельно утомила, и произносит то, чего я никак не ждала:

— Ладно. Десять минут.

И, конечно же, я, мелкая вредина, отвечаю:

— Давай двадцать.

Рык я не придумываю.

— Ты же не отстанешь, да?

— Нет.

Если моя озорная ухмылка его бесит, он этого не показывает.

— Ладно.

Ощущая прилив победного удовлетворения, я показываю ему большой палец и возвращаюсь к столикам, сообщив Чарли, что нам предстоит немного поработать вдвоем.

Через десять минут в хаосе, который царит в «Логове» без дополнительной помощи Трэвиса, один мужчина машет мне рукой.

— Что вам принести? — спрашиваю я с улыбкой.

За месяцы работы я обзавелась крепкой броней против пьяных, в основном мужчин, и их попыток флиртовать. Флирт лучше, чем агрессия, так что я терплю, хотя мне при этом мерзко.

Но ничто не могло подготовить меня к тому, что этот тип обовьет меня рукой и притянет к своему потному боку.

— Мне ничего не нужно, раз ты здесь, — протягивает он, а перегар хлещет так, что мне хочется отступить.

— Майк, — предупреждает его одна из женщин за столом.

Я бросаю ей благодарный взгляд и ловко выскальзываю из-под его руки. Улыбаюсь вежливо, хотя мне сейчас не до шуток.

— Я на смене. Что вам принести? — повторяю.

Пьяный Майк надувает губы. Взрослый мужик. Дуется.

— А после смены? Мы могли бы куда-нибудь сходить, ты и я.

— Не интересуюсь, — говорю уже без всякой вежливости.

— Ух ты, вот это да, — ржет кто-то из его друзей.

Женщина снова смотрит на меня — виновато. Поворачивается к Майку.