— Отдайте птицу! — Орион снова помчался к ней, но Калеб увернулся. Орион едва не свалил башню сундуков и с трудом остановился.

— Может, это знак, что пора что-то изменить, чувак, — сказал я. — Может, тебе нужно чаще обнимать людей.

— Заткнись, Сет, — предупредил Орион.

— Я просто говорю-у-у, — невинно протянул я. — Если бы ты щедрее раздавал обнимашки, маленькая малиновка, раскрывающая правду, сейчас бы к тебе не привязалась.

— Проблема в малиновке, а не во мне, — выплюнул Орион.

— Говорит парень с проблемным характером, — покачал головой Калеб.

— Вы не видите, что она с вами делает? — потребовал Орион. — Она каким-то образом вас контролирует.

— В любо-о-ом случае, — пропел я. — Пришло время последнего духа.

— Ладно. Может, эта хрень закончится, когда мы увидим будущее Рождество. — Орион нетерпеливо скрестил руки.

— Откуда ты знаешь, что следующим будет этот дух? — подозрительно спросил я.

— Потому что, как уже говорил, это странная дерьмовая версия «Рождественской песни».

— Хм-м. — Я прищурился. — Или ты каким-то образом читаешь мои мысли.

— Какой вариант кажется тебе вероятнее, Сет? Что я читал очень известную книгу или внезапно обрел бессмысленную способность читать твои скудоумные мысли?

— Грубиян, — пробормотал я.

Калеб превратился в до черта жуткого призрака в обвисшем плаще с капюшоном, полностью скрывавшим лицо.

Мир вокруг изменился. Перед нами возникло видение рыдающей Дарси, пока Орион и Габриэль страстно целовались под звездами, а над ними в небе сияли созвездия Весов и Скорпиона.

— Вы Элизианские пары! — обвиняюще ахнул я.

Орион уставился на меня.

— В этом нет ни капли смысла! Как Габриэль может быть моей Элизианской парой, если моя пара — Дарси? Это дерьмовая работа малиновки, и она даже не потрудилась сочинить убедительную историю. В ней нет ничего необычного. Ничего милого. Жалкое подобие так называемого злого духа, и, откровенно говоря, ее скудные усилия меня не веселят и не впечатляют.

Он указал на обвиняемую. Малиновка оскорбленно пискнула и моргнула мне прекрасными огромными глазами. Теперь она грустила. Этот ублюдок ее расстроил.

— Как можно быть таким злым? Она прекрасно справилась. Всего лишь показывает нам правду, и ты не можешь отрицать то, что видишь перед собой, — фыркнул я, указывая на будущего Ориона, который терся о брата своей пары, словно язычник.

— Знаешь, может, она неплохо справляется с ролью мелкой засранки. Если ее цель — заставить меня тебя убить, то сейчас я испытываю множество убийственных чувств, — прошипел Орион. — И если ты не отдашь мне малиновку, Кал, думаю, ее желание исполнится.

— Я невинный наблюдатель, — ахнул я. — Это ты трахаешь будущего Гейба. Вот Дарси узнает.

Орион зарычал, а затем ударил по нам с Калебом магией воздуха, поймал и прижал к стене. Малиновку вырвало из пальцев Калеба и воздушным хлыстом притянуло в ладонь Ориона.

Я моргнул, когда магический туман рассеялся в голове.

О черт. Вот дерьмо.

Малиновка была до невозможности милой, но при этом по-настоящему злой, раз раскрыла правду о будущем предательстве Ориона и Гейба. Поэтому я нырнул за прекрасной златовласой куклой и прижал ее к голове птицы одновременно с тем, как Орион поднес дверной упор. Я выкрикнул заклинание раньше него.

Явись, мистический созданье тьмы,

Отныне не до радости и кутерьмы.

Зима сказала, что тебе пора,

В новой клетке поселись навсегда.

Пришли святки, уходи,

В западню печали угоди.

Не дерись, не дергайся и не кричи,

Мы свяжем тебя колдовством в ночи!

Малиновка обратилась завитком черного дыма и со вспышкой исчезла в кукле.

— Ради всего святого, Капелла, — рявкнул Орион. На секунду мне показалось, что я снова на тренировке по Питболу и тренер меня отчитывает.

— В чем проблема? Джеральдин понравится. — Я прижал куклу к груди и заметил, что спина разорвана, а внутри дыры, кажется, живет таракан.

— Фу! — Я швырнул куклу в голову Ориона. Он не успел увернуться и получил тараканом по лицу, прежде чем игрушка упала к его ногам. Насекомое заползло кукле под юбку и, судя по всему, решило там остаться.

— Понесешь ее? — сладко попросил я и вприпрыжку направился к двери.

Позади раздавались лишь сердитое рычание и бормотание, но я заглушил их, во весь голос запев «Мы желаем счастья вам», и сбежал на лестницу.

Глава 17

Дариус

— Мне всегда было интересно, каково это — быть средним ребенком, — задумчиво произнес Ксавьер, сидя над нами на ветке и болтая ногами. Он сбил снег, и тот осыпался вниз. — Но рядом с вами двумя я почему-то все равно чувствую себя младшим.