Я бросил рубашку на землю и быстро последовал его примеру. Мы побежали между деревьями, выбрались на открытое пространство, обратились и взмыли в небо.

Тарикс издал оглушительный рев, и из пасти вырвались тени. Его огромное драконье тело было настолько черным, что даже на свету трудно различались отдельные детали, а теперь, с наступлением ночи, он почти сразу исчез.

Я не умел так искусно прятаться во тьме со своей сверкающей золотой чешуей, но меня это устраивало. Я не боялся показываться.

Олень повернулся к нам и издал рев, похожий на звук из кошмара.

Я ожидал, что он побежит, но зверь опустил рога и галопом понесся прямо к нам по снегу.

Мы спикировали с неба. Внезапно олень оттолкнулся от земли, заскользил по воздуху и полетел навстречу.

Из моих челюстей хлынуло пламя. Олень крутанулся в сторону, резко изменил направление, уклонился и вонзил острые рога мне в заднюю лапу.

Я яростно взревел от боли. Через секунду полоса тьмы ударила в оленя. Тарикс появился из ночи и сомкнул челюсти на его шее.

Олень взревел, забрыкался и вырвался. Тарикс потерял хватку, а мне пришлось облететь их.

Зверь выпал из его пасти, помчался прямо по воздуху и быстро набрал скорость. Проклятая тварь двигалась в небе так же плавно, как по земле.

Я оглушительно взревел, привлекая внимание. Тарикс воспользовался шансом и взмыл выше. Его темная фигура растворилась в ночи, и лишь отсутствие звезд указывало, где он находится.

Олень устремился ко мне. Я нырнул к земле, не отрывая глаз от деревьев, где Ксавьер ждал возможности напасть.

Дух завыл и погнался следом. Я падал все быстрее, плотно прижав крылья к телу, а в последний миг расправил их и снова взлетел.

Тарикс камнем рухнул сверху на спину оленя, который пытался последовать за мной. Его вес впечатал зверя в снег с такой силой, что с холма за нами сорвалась лавина.

Ксавьер с победным криком выскочил из-за деревьев, высоко подняв звездное украшение в предвкушении победы. Но олень лягался и брыкался. Тарикс держал его под неудобным углом и не мог долго прижимать заднюю часть к земле.

Я спикировал к ним, обнажив зубы, и тяжело приземлился. Вокруг снова взорвался снег, а мои челюсти сомкнулись на горле оленя.

Ксавьер ругался из-под сугроба рядом, брыкался и откапывался, пока наконец не выбрался. Но звезды нигде не было.

Олень продолжал вырываться. Даже вдвоем с Тариксом мы вряд ли смогли бы долго его удерживать.

Ксавьер побежал вперед, с трудом пробился сквозь снег и наконец добрался до нас.

— Я потерял звезду! — крикнул он.

Я зарычал, пытаясь сказать, чтобы использовал другой предмет. Судя по всему, он уловил смысл. Похлопал по карманам, ничего не нашел, а затем сорвал с ноги ботинок и следом носок.

Явись, мистический созданье тьмы,

Отныне не до радости и кутерьмы.

Зима сказала, что тебе пора,

В новой клетке поселись навсегда.

Пришли святки, уходи,

В западню печали угоди.

Не дерись, не дергайся и не кричи,

Мы свяжем тебя колдовством в ночи!

Он прижал носок к боку бьющегося оленя и выкрикнул последние слова. Дух издал мучительный вопль и растворился. Материальное тело исчезло, мои зубы сомкнулись на пустоте, а он оказался заперт в темнице из носка.

Голубь появился с диким воплем и чудом улетел.

Я вернулся в облик фейри, Тарикс сделал то же самое, и ледяной воздух обжег голую кожу.

— Не думаешь, что ботинок подошел бы лучше? — спросил я Ксавьера.

— Мне нравятся эти ботинки, — возразил он, слегка покраснев. — Думаете, Джеральдин разозлится?

— Она будет в ярости, — заявил Тарикс. Ксавьер понурил голову.

— Скажем, что это рождественский чулок. — Я посмотрел на дырку у большого пальца и понадеялся, что она ее не заметит.

— Ладно, — согласился Ксавьер. — А теперь уберите члены, и вернемся. Но если она начнет кричать, я скажу, что это вы потеряли красивую звезду, которую я выбрал.

— Каким образом это моя вина? — спросил я, ведя их к деревьям, где осталась одежда.

— Очевидно, твоя огромная драконья задница засыпала меня снегом при приземлении.

— Ты упал и выронил ее раньше, — бесстрастно произнес Тарикс, словно комментировал погоду.

Я ухмыльнулся Ксавьеру, который покраснел еще сильнее.

— Неужели?

— Почему ты на его стороне? — огрызнулся он на Тарикса, не отвечая мне.

— Это тоже был секрет? — спросил Тарикс.

— Да. Очевидно же, — простонал Ксавьер.

— В следующий раз предупреди.

Я расхохотался, пока Ксавьер кипел от злости, а мы продолжили брести по снегу к одежде. Кажется, Рождество и правда получалось довольно веселым.

Глава 18

Дарси

— Мы ищем самую отвратительную из рождественских елок. Ту, что выделяется среди веселой толпы, — сказала Джеральдин, пока мы шли по большому залу. Всего здесь стояло шестнадцать елок, окружавших огромный круглый пиршественный стол.