— Меня забыли, бросили замерзать в пустоши. Бросил тот, кто клялся защищать до самого конца, — прошипела она, вырывая вторую руку из лоз. Королева схватилась за ближайшую, не обращая внимания на впившиеся в плоть шипы. — Я не уйду без него.

— Без кого? Все, кого ты знала при жизни, умерли сотни лет назад. Здесь некого искать, — сказал я, снова призывая огонь, естественного противника ее силы.

Ледяная королева издала сокрушительный вой. Из губ вырвался новый вихрь морозного ветра, и на этот раз бежать было некуда.

Удар отбросил меня на стену и прижал к камню. Я мог лишь смотреть сквозь прищуренные веки, как ее пальцы сильнее сжимают лозу. Лед проник в стебель, сделал хрупким, и она переломила его.

Основанием посоха королева ударила по толстой лозе, опутавшей ноги. Та разлетелась. Ветер стих, и дух вновь опустился на снег.

Она двинулась ко мне с торжеством в ледяном взгляде, но сама отбросила меня в тени, где я всегда чувствовал себя как дома. Я повел плечом и позволил им забрать меня.

Ледяная королева зашипела, когда я исчез во тьме. Я тут же побежал и выскочил через арку прежде, чем она успела повернуться к цепочке следов, появившихся за спиной, когда я покинул тень стены.

Теперь она не просто шла за мной, а преследовала. Мне требовалось более выгодное место.

Я помчался через розовые сады, подняв за спиной стену пламени, чтобы задержать и ослепить ее. Выскочив на лужайку перед дворцом, побежал к деревьям вокруг озера. Снег замедлял совсем немного.

Почувствовав новую атаку, я нырнул в сторону. Ледяные снаряды пронеслись в считаных дюймах и промахнулись, когда я ворвался в лес.

Под защитой деревьев я выпустил широкую дугу огня во все стороны, растапливая снег и скрывая следы. Проследил, чтобы пламя не повредило стволы, а затем погрузился во тьму между ними, спрятав все звуки бегства под пузырем тишины.

Я петлял между толстыми стволами, пока не остановился за широким вязом у входа на поляну.

— Он убежал, — с болью причитала ледяная королева. — Было так холодно, что я не могла стоять. Я осталась одна… совсем одна в конце…

Тени поглотили меня. Я наклонил голову, наблюдая, как она идет среди деревьев. Ее слова коснулись боли, которая жила во мне. Однажды я попытался описать Тори пустую яму в груди, и она сказала, что у меня «проблемы с папочкой», а затем добавила, что и у большей части нашей семьи тоже.

Вспомнив это, я весело фыркнул. Ее слова не изменили ничего, но почему-то утешили. Они подарили перспективу и показали другую душу, разделявшую мою боль. Возможно, это замерзшее создание тоже нуждалось в подобном.

— Я знаю, каково быть одному, — крикнул я, магией перебросив голос на другую сторону поляны. Ответный ледяной удар пришелся далеко от моего укрытия.

— Ты не можешь знать, — прошипела она. — Я лежала одна в снегу, пока вокруг кружила смерть. Смотрела, как поклявшийся мне в верности мужчина уходит и уносит последнюю надежду.

— Меня создали оружием, но я восстал против тех, кто хотел мной владеть, — ответил я. — Я… появился ради цели, которой затем бросил вызов. Но нашел собственный путь из тьмы, хотя она по-прежнему цепляется за спину подобно плащу, который невозможно снять.

Королева замерла посреди поляны. На кончиках моих пальцев горела магия, но я не наносил удар. Собирался обернуться и проверить, как она справится с Драконом, окутанным тенью, однако, посмотрев в ее холодные глаза, увидел такую пустоту, что сдержался. Во многом она напоминала меня прежнего — потерянного, одинокого, ищущего предназначение в насилии.

Тишина растянулась. Я гадал, нашли ли слова место в ее душе. Напомнили ли о той, кем она была до смерти, ненависти и жажды мести, которые поглотили ее и привели сюда.

— Он бросил меня, — повторила она со злостью. — Я найду его и отплачу тем же.

Я раздраженно стиснул зубы, оглядывая деревья и спрашивая себя, не сошел ли с ума, пытаясь образумить подобное существо. Но когда-то я был таким же непреклонным, так же уверенно шел по избранному пути, пока тихий голос в углу сознания не начал шептать из темноты сомнения.

— Тот, кто тебя бросил, не заслуживает столько чувств. Ненависть сама по себе проклятие. Презрение и безразличие ранят гораздо глубже, но в конечном счете обходятся тебе дешевле.

— Я любила его, а он меня бросил. Ушел. Оказался вне досягаемости… как сейчас ты, обманщик, — обвиняюще прошипела она.

— И что ты сделаешь, если я подойду? — спросил я.

Разум разрывался между двумя решениями, и я не знал, как ее оценивать. Да, она была одинока, но при этом целиком состояла из ненависти. Сколько бы я ни пытался, возможно, от прежней женщины не осталось ничего, до чего можно достучаться.

— Почему бы тебе не выйти и не проверить? — бросила она вызов.

Я взвесил этот вариант и другой. Хотя первый казался глупее, я вспомнил, как сам однажды просил брата дать мне шанс. И он подарил его.